Чтение онлайн

От этой вакханалии Анька невольно проснулась и недовольно посмотрела в сторону балкона. Голова ее трещала по швам, и она сунула свое рыжеволосое утреннее гнездо под подушку. Но спать ей все равно не дали.

— Госпожа, барин вернулся! — заглянула в комнату к Ане пухлая служанка.

Анька резко протрезвела от сна, подскочила с постели и быстренько попыталась причесать свои непослушные кучеряшки. Отчаявшись что-либо исправить, она быстренько накинула поверх ночнушки синее платье на застежках с золотыми каемками и резво побежала вниз во двор.

— Дяденька! — закричала Аня, только завидев средь толпы гордых вспотевших богатырей мужчину лет сорока с благородным мужским пузом и небольшой седой бородкой, из которой при виде счастливой девчушки сияла добродушная улыбка.

— Анютка, любимая моя племянница! — дядя приподнял Аню и закружился с ней на месте, пока она заливалась звонким радостным смехом. Воины захлопали и засмеялись глубоким басистым хохотом. Где-то неподалеку один из самых хмурых молодцев потрепал Петькину голову, приобнял его за плечи и слегка улыбнулся.

***

— Ну, Радмир, за нашу совместную победу над землями князя Велимира! — сказав тост, Анин дядя приподнял чарку с медом и выпил его до дна. — Ух, хороша!

— И все-таки, Анатрог, хорошо было бы заключить союз с моим братом, — снисходительно отозвался собеседник, напротив хозяина. Рядом с ним сидел молодой юноша, выглядящий глубоко умственно отсталым: он периодически ронял еду изо рта себе на колени и даже не соизволил за собой вытереть. — Думается мне, что мой сын в следующий раз попытается провести с ним переговоры.

— Ыыыыы, — гордо отозвался юноша. Анатрог глянул на него с нескрываемым скепсисом.

— После того, как он умудрился на глазах твоего брата взять силой одну из его немногочисленных жен? — он усмехнулся и оторвал зубами кусок грудки запеченного фазана.

— Ничего такого! Мы с достопочтенным князем Велимиром частенько так играли в детстве, — заверил Радмир и отпил меда из своей чарки. — Так что без обид.

В обеденную постучались и через секунду из двери выглянула служанка:

— Хозяин, тут госпожа хочет зайти отобедать.

— А, валяй, — жестом поманил Анатрог, жадно доедая грудку. Затем он наклонился к Радмиру и тихо проговорил, — Будь добр, без изнасилованных женщин, пожалуйста.

— Ты меня за дурака здесь держишь? — грозно ответил собеседник и ударил себя по груди так, что сам же и закашлял.

— Не поперхнись, дурак! — бросил Анатрог. В то же мгновенье в комнату зашла Аня в синем платье со свисающими чуть ли не до пола рукавами и распущенными, но уже расчесанными волосами; дядя выдвинул рядом с собой стул и жестом указал на него. — А, садись, Анютка, сюда давай! Дулька, неси ей фазана!

— Но господин, ей, как девушке, нельзя такое жирное мясо! Я ей обычно приношу капустку с морковкой… — запротестовала было служанка; Аня надулась и скрестила руки на груди.

— Ай, кто на таком сухом пайке выживет! — бросил дядя и, грозно взглянув на служанку, повторил приказ: Неси фазана, сейчас же! Спинку с гузкой да ножку!

— Слушаюсь! — покорно согласилась служанка.

— И еще, — вдруг Анатрог вспомнил о важном. — Вытри за ним, когда придешь!

Дядя указывал на сына Радмира. Аня засияла и похлопала в ладоши.

— Ну что, Анька, теперь пришел черед и тебя спрашивать, — весело начал разговор Радмир. — Как ты думаешь, могу ли я надеяться на заключение союза с моим братом Велимиром?

Аня всерьез задумалась.

— Ну чего ты девке голову-то морочишь? — пожурил его Анатрог.

— Это тот князь, против которого Вы пошли на войну? — уточнила Аня.

— Да, — удивленно согласился Радмир.

— Ну тогда о каком примирительном союзе может идти речь? — Аня пожала плечами и в этот момент Дуля принесла ей фазана. Она жадно накинулась на долгожданную вкуснятину, практически позабыв о всяких манерах. Дядя ухмыльнулся и горделиво взглянул на Радмира.

— Ба! Да Вы сговорились! — воскликнул он. — Яблоко от яблоньки… Девка-то у тебя умная какая. Интересно, кому же такая бестия достанется?

Сказав это, он как бы невзначай кивком указал на своего сына, которому служанка с еле скрываемым отвращением подтирала тряпкой запачканные пережеванной едой брюки. Дядя ревниво бросил на него взгляд и неодобрительно покашлял. Радмир неловко уставился в потолок.

— Анюта, а чем ты занималась в наше отсутствие? — сгладил своим вопросом напряженную атмосферу Анатрог.

— Да как обычно, — мечтательно отозвалась племянница. — Вышивала крестиком, пела с птичками и сидела у окна в ожидании Вас, дяденька.

— Ну ты мне зубы-то не заговаривай, — рассмеялся дядя, чуть не подавившись фазаньим крылом. — И голубей-то ты не гоняла, и в лапту с челядью не играла, и по крышам не лазила…

— Ну или так, — хитро улыбнулась Аня.

— Да не переживай ты, — жирной рукой дядя потрепал Аньку по голове. — Характером вся в братца моего!

— Никитка рассказывал страшненькую-престрашненькую историю про Васку Духосплетницу и ее сына Истомку, — аккуратно начала Аня.

— Угу? — дядя обгладывал косточки, но внимательно слушал.

— Он говорил, что Истомку убила Ночница, съев его глаза и зашив ему рот.

Дядя подавился и переглянулся с Радмиром. Они оба залились хохотом.

— Ой, ну и байки! — воскликнул Радмир.

— Почему?

— Дак это бабы все понапридумывали и детей пугали страшилками. Все совсем не так было, — сказал Анатрог.

— А как все было? — настойчиво любопытствовала Аня.

— Ну, — дядя доел фазана и откинулся на стуле. — Все гораздо прозаичнее: Васка с самых родов своего отпрыска ненавидела и еще при беременности пыталась от него избавиться. Она постоянно жаловалась на шум и крики Истомы, да и сама она, чего уж тут скрывать, пыталась его то ли придушить, то ли утопить, но как-то не получалось. Она сама об этом всем талдычила. Короче говоря, он ее в какой-то момент совсем достал, спать не давал, что она совсем поехала кукушкой: выколола ему глаза и зашила ему рот. Жалко дитя, а еще сильнее жалко, что из этого всего сделали местную страшилку.

— То есть, по-Вашему, Ночница — это всего лишь байка? — как бы невзначай подытожила Аня.

Тяжелый топот копыт поднимал столбы пыли на засушливой полупустынной земле. Пыль попадала в ноздри и била по глазам, неизбежно ослепляя и оглушая воинов. Они валились на землю одни за другими, пока их враг, приспособленный и беспощадный, добивал их копьями и мечами, а иногда и затаптывал лошадьми до смерти.

Суженные глаза кочевого народа тенгри защищали их от пыли и давали видимое преимущество перед врагами. Рубили, резали и били они в две руки скимитарами ловко и с весьма изощренной жестокостью: повсюду летали головы и другие части вражеского тела на поле битвы. А лучники их несмотря на поднявшиеся столбы пыли живо и необычайно метко обстреливали из-за холмов. Лошади тенгри стойко переносили жару и сухой воздух, спокойно переживая днями жуткую жажду, стремительно везли своих хозяев к цели и, казалось, не обращали внимания на многочисленные порезы и ушибы. Перед каждым боем им в пищу добавляли листья кхата, которые буквально делали из коней самый настоящий смерч, несущийся по степным просторам. Не многие лошади доживают до конца битвы, некоторые не выживают даже после такого обеда, зато всегда обязательно остаются наиболее сильные и приспособленные.