Чтение онлайн

Оказалось, что мне надо подготовить угощение, и достаточно будет напечь буханки хлеба, детям, возможно, что-то сладкое. Поэтому за неделю до начала Рождественских праздников я вместе с леди Ярон пошла советоваться с Ринтаной.

Кроме пряников Ринтана ничего посоветовать не смогла. Хотя леди Ярон и Мэри, которая тоже увязалась за нами, и восторгались. Мэри чуть не запрыгала:

— Пряники, это так вкусно! Нам так повезло, что Ринтана умеет их готовить.

А я вспомнила, что моя невестка, которая при случае всегда пыталась дать понять, что я не очень хорошо образована, как-то упомянула про то, что англичане очень уважают пудинг, да и в сказке про Алису, которую я читала ещё сыну, тоже было упоминание этого десерта. И я даже научилась его готовить.

Поэтому я взяла и спросила:

— А пудинг? Ринтана, знаешь, как готовить рождественский пудинг?

Все уставились на меня «квадратными» глазами.

Ринтана, по своему обыкновению расстроилась, что даже слово «пудинг» ей неизвестно. Мэри, умничка, не дала Ринтане впасть в уныние:

— Леди Маргарет, пожалуйста, расскажите, это даже звучит вкусно.

Я улыбнулась: — «Вот хитрюша».

— А вслух рассказала, что нужно для того, чтобы сделать пудинг*. Ринтана слушала, открыв рот.

— Леди, это я сделаю.

После посмотрела на Мэри, на леди Ярон, несмело улыбнулась и удивлённо проговорила:

— Так просто.

(*В Англии как раз в Средние века появилась традиция готовить к празднику пудинг, который стал у народа любимым лакомством. В густую кашу или вареную пшеницу добавляли яичные желтки, сушеные фрукты и специи — корицу и мускатный орех. Смесь раскладывали в формы, охлаждали, а затем подавали к столу как десерт).

В общем, сегодня встретим Рождество и начнём гулять.

На завтра было запланировано большое гуляние, организацию на себя взяла леди Ярон, которой помогали её работницы-валяльщицы. Решили организовать что-то вроде ярмарки. Каждый мог что-то принести на продажу или обмен.

Мы с мейстером Умло посчитали, сколько есть птицы, которую можем забить и приготовить. Домашней птицы оказалось не так много. Всё же мы её пока сохраняли, в том числе на разведение, были и яйца необходимы. Индюшек своих я вообще даже не рассматривала. Им и так приходилось непросто.

И здесь нас очень выручили охотники.

Конечно, они в основном притаскивали уток, а не гусей, про которые рассказала леди Ярон. В столице в церквях жарили гусей и продавали. Ну, а у нас будут утки и бесплатно.

Плохое предчувствие так и продолжало меня терзать. Занимаясь делами, я отвлекалась, но что-то внутри меня зудело «комариком».

На вечернюю службу собрались все в восстановленной часовне, было холодно. Часовня была небольшая, и, хотя, я пообещала себе, что построю большой храм, но все эти планы пришлось сдвинуть на весну.

А холодно было оттого, что часть людей не уместились в часовне и остались на улице, окна пришлось открыть, чтобы всем было слышно отца Давида.

Я смотрела на старого монаха, слушала его молодой голос, и поражалась, сколько же в нём внутренней силы и веры. Сегодня отец Давид говорил о возрождении, о том, что только жизнь имеет значение, и я сама не заметила как потекли слёзы, смывая горечь воспоминаний, помогая мне справится с тем, что я никак не могла отпустить своё прошлое, постоянно возвращаясь к нему.

Когда отец Давид закончил, в часовне стояла просто звенящая тишина, изредка прерываемая треском свечей и хлюпаньем носов. Я обернулась, у леди Ярон тоже были влажные дорожки на щеках, многие стояли с закрытыми глазами, словно переживая внутри то, что было сказано.

Так мы встретили Рождество.

А в первое утро после Рождества отец Давид умер, ушёл тихо, во сне.

Я почувствовала себя сиротой, даже не представляя, что привязалась к старику как к родному отцу.

А к вечеру через перевал к нам пришли гости.

Часть 2

Гостями оказались замёрзшие женщины-монахини и с ними несколько рыцарей, всего их было четырнадцать человек.

Я не представляю, как они решились в такую погоду идти через перевал. Как раз пару дней назад была сильная пурга. Сильная, — это значит, что на расстоянии трёх метров ничего не было видно. А эти несчастные попали в самый эпицентр. Как результат, двое у них провалились в расщелину, одну монахиню так и вовсе они не смогли разбудить.

Я очень хорошо понимала, что это именно те церковники, которые приезжали в Карнарвон по мою душу, но я была в таком состоянии после смерти отца Давила, да и выглядели они жалко и не опасно, поэтому отказать им в приюте не смогла.

Мне, конечно, было интересно, что их заставило идти на смертельный риск, неужели, я и моё наследство так им необходимо?

Разместили мы всех в разных местах, кого-то даже определили в деревню. Самых тяжёлых, у кого были обморожения или раны, разместили поближе к Бере. Она даже порадовалась, потому как наши пока не особо болели, а Бера взяла себе пару учеников и им учиться было почти что не на ком.

А здесь раздолье, две кашляющие монахини с температурой, обморожения, а у одного из рыцарей, вообще фурункул был на неудобном месте, как нам с леди Ярон по секрету сообщила вездесущая Мэри.

Получилось, что празднование первого дня Рождества у нас прошли грустно и в суете.

Но людям, пришедшим за подарками, всё равно всё раздали и налили, просто весёлых плясок не получилось, люди сами решили, что лучше посидеть, помолчать, да и помянуть отца Давида.

Главной среди монахинь быта аббатиса Семпрингемского монастыря, мать Агнесса. К моему удивлению, эта женщина чувствовала себя лучше других, хотя бледность лица и свидетельствовала о том, что ей тоже нелегко дался этот путь.

Ей я выделила отдельную комнату в тёплой части замка, недалеко от своих покоев. Не знаю, что меня сподвигло оставить монахиню поблизости, я же никогда не была впечатлительной, но, видимо, скоропостижный уход отца Давида, который хоть и не говорил никогда, но мне казалось, что он единственный знал, кто я и откуда и помогал как мог, приняв меня такой, какая я есть, всё же повлиял на моё эмоциональное состояние.

Да ещё и появление монахинь прямо в то же утро стало для меня знаком, что их надо принять и выслушать.