Чтение онлайн

— Нет.

— А почему?

— Не положено.

— А почему не положено и кем не положено?

— Не знаю.

— Тогда, значит, можно…

— Нет.

— Но почему же!?

— Секретные материалы.

Граков расхохотался.

Андроид бесстрастно пережидала приступ веселья у пришельца. Наконец Граков замолчал, потом, плавно помахивая брошюркой в воздухе, задумчиво проговорил по-русски:

— Ну, да, как говорили у нас в древности: «Без бумажки ты… гм… какашка…»

— Не понимаю, — объявила администратор на Едином.

— Правильно, — сказал Граков — снова по-русски. — И не понимай.

— Не понимаю, — повторила администратор.

Граков небрежно сунул анкету в карман штанов и сообщил на Едином:

— Ладно, заполню как-нибудь на досуге. Раз надо. — И мысленно добавил: «Дудки, как бы не так! Скорее ты развалишься, чем я засяду за эту белиберду. Не станете же вы стрелять в мой корабль, если я смотаюсь, не заполнив этот дерьмовый листок». Активная неприязнь к любым бюрократическим закавыкам доставляла порой неприятности Гракову даже на Земле, где после долгого сопротивления бюрократия в конце концов проиграла, но при малейшей возможности пыталась взять хотя бы небольшой реванш.

Еще вчера, когда он совсем было собрался спать, механики сообщили, что ремонт продлится никак не меньше двух, а то и трех дней. Перед сном он размышлял: отправиться на экскурсию по планете или в Договоре это не предусмотрено? И сейчас у Гракова опять возникла мысль о путешествии. Помолчав, он задумчивым голосом произнес:

— У меня оказались два свободных дня…

— Слушаю вас.

— Так вот… Я хотел бы устроить себе, если разумеется, такое возможно, небольшую экскурсию по самым интересным местам Шарра.

— Очень хорошая мысль, — начала администратор живо, но тотчас осеклась. — Однако… для этого надо соблюсти небольшую формальность.

Граков насмешливо хмыкнул.

— Опять формальность…

— Да. Без формальностей нельзя.

— Ох уж эти мне канцелярские крысы!

— При чем здесь крысы?

— М-да… Крысы здесь действительно ни при чем. Надеюсь, формальность — без пыток на дыбе?

— Не понимаю, — снова объявила администратор.

Граков неожиданно с раздражением подумал: «Да почему я распинаюсь перед заводной куклой?» И сухо спросил:

— Что за формальность, глупая ты машина?

После короткой заминки последовал холодный ответ:

— Разрешение шаррянской администрации на ваше путешествие.

Граков представил себе, как придется куда-то ехать, кому-то объяснять понятное и без объяснений, отвечать на дурацкие, как в анкете, вопросы, чтобы в конце концов, уже безо всякого интереса, только ради принципа наспех облететь планету.

«Да ну вас к бесу! — подумал он. — Обойдусь как-нибудь». Молча повернулся и пошел к лифту, но вдруг на ходу представил себе целых два или три дня отчаянного безделья. Душа его содрогнулась, он остановился, решив рискнуть, обернулся и безнадежным тоном спросил:

— А что хоть представляет собой эта формальность?

Он очень надеялся, что для ее выполнения не придется следовать какому-нибудь отвратительному — на его, разумеется, взгляд — местному ритуалу. Ему попадались планеты, на которых ритуалов было видимо-невидимо. И большинство из них до сих пор вызывали у пилота чувство омерзения. Если и здесь дело обстоит именно таким образом, он со всей решительностью и немедленно откажется от своего замысла.

— Пустяк, минутное дело, — заверила администратор. — Нужна всего лишь справка о том, что вам разрешается путешествовать по планете.

Граков успокоился. Действительно пустяк. Бумажные дела уже сами по себе ритуал, как правило, устаревший и никому не нужный, кроме хранителя его — бюрократа.

— И где же требуется соблюсти эту глупость… то есть формальность?

— Во Всепланетной Канцелярии.

— Далеко отсюда?

— В трех ажах от космопорта.

— Из окон моего номера видно какое-то квадратное здание… Это не она?

— Да, она самая.

— А рядом что — полукруглая такая постройка?..

— Это Энергостанция Канцелярии.

— Ничего себе. Энергостанция специально для одной Канцелярии?

— Канцелярия одна, но зато Всепланетная.

Он пожал плечами и направился к выходу из здания. На ходу пробурчал через плечо:

— Всепланетная или нет, а хорошо, что всего лишь одна.

По пути к звездолету он вдруг вспомнил, что в космопортах все роботы запрограммированы — раз и навсегда. И что самопрограммирование, как, например, у экспедиционных андроидов, у них не предусмотрено. А потому никаких посторонних поручений, наподобие этой анкеты, они выполнять не могут.

«Может, по договору?.. Особый случай… — подумал Граков. — Нет, ни за что не поверю, что представители Союза согласились включить в договор этот пронумерованный бред. Хотя ради космопорта…»

Холодный северный ветер порывами бил в лицо, забирался под легкую куртку. Граков нахохлился и спрятал озябшие руки поглубже в карманы. Получалось, что шарряне, добившись крупных успехов в кибернетике и электронике, сами перепрограммировали андроида. И для этого умудрились проникнуть на хорошо защищенную и, по договору, неприкосновенную территорию космопорта?.. Но с каким умыслом? Только ради того, чтобы она совала инопланетянам эти брошюрки с идиотскими вопросами? Бред какой-то!

В корабле, а точнее — в рубке управления, вовсю хозяйничали механики-андроиды. Кожух навигаторского пульта был снят и лежал на полу в стороне. Механики, вооруженные какими-то сложными даже с виду аппаратами, мудрили над внутренностями пульта, похожими на живой кишечник человека или клубок змей.

Несколько часов Граков потратил на проверку креплений груза. Иногда при посадке летели крепления, а порой и сами контейнеры лопались. Полбеды, если такое случалось в пункте назначения. Хуже, когда подобное происходило в пути, где-нибудь в промежуточном космопорту. При старте дефектные контейнеры могли сорваться с кронштейнов и натворить немало бед.

К счастью, оказалось, что все в порядке.

Однако Граков устал, протискиваясь во все не предназначенные для этого щели в тесно заставленном грузовом отсеке. Отдыхая, он немного посидел в рубке. Наблюдал, как трудятся механики, пока не решил, что уже в состоянии отправиться в местную Канцелярию за бумажкой.

Наскоро перекусив в кухонном отсеке звездолета, он надел куртку с капюшоном и достал из шкафчика портативный аппарат-переводчик на тонкой прочной цепочке. Корпус его, по воле создателей, был отлит в виде восьмилучевой звезды, а каждый луч был тщательно украшен мелким причудливым узором. Земные звездолетчики в шутку называли его орденом. Создали его саркаттувиты с планеты Аракрамм, — самая древняя и мудрая из всех известных цивилизаций.