Чтение онлайн

С чего все это началось? По прошествии стольких лет даже сразу и не вспомнить, в памяти все перемешалось… Перед глазами возникают только спутанные образы, они проносятся мимо меня в каком-то причудливом танце, постоянно сменяя друг друга… Вот девочка одиннадцати лет от роду, дочь покойной императорской наложницы, стоит на краю обрыва, готовясь умереть… Вот девушка-подросток лет семнадцати, с обрезанными волосами, переодетая в мужскую одежду, присутствует на утреннем заседании в Зале Приемов, меткими словами привлекая к себе внимание отца-императора на троне Дракона… Вот девятый принц в официальном облачении государственного чиновника, стоя на возвышении посреди своих царственных братьев и остальных членов императорском семьи, встречает процессию, возглавляемую третьим принцем, только что вернувшимся с победой из очередного военного похода… Брат Гектор единственный из всех окружающих был добр ко мне, своей полукровной сестре, так же, как и он, в раннем детстве потерявшей мать. Сам нуждаясь в защите, он старался защитить меня порой даже во вред самому себе. Он был не слишком высокого роста, с карими глазами и волосами, его покрытые шрамами руки были сильными и очень теплыми. Он был единственным для меня уже тогда. Я любила его больше жизни, и меня нельзя в этом винить, пусть даже в глазах всех остальных он приходился мне единокровным родным братом. Я уже тогда знала, что в моих жилах нет ни единой капли крови императорской династии Унганы.

А потом в моей жизни появилась та, которую в исторических книгах Унганы позже назовут Добродетельной Императрицей. На главной площади столицы Унганы с незапамятных времен установлен памятник Справедливости и Добродетели, Императору и Императрице. Вокруг истории любви Гектора и Энеи до сих пор бродит невероятное количество мифов и легенд, но один несомненный исторический факт может сказать о многом: Император Гектор всю свою жизнь был верен одной Императрице Энеи, кроме нее, у него не было больше никаких других женщин. В историю Унганы они вошли как самая любящая и верная супружеская пара.

Также, как и я, Энеи переоделась в мужскую одежду. Но, в отличие от меня, она была вынуждена это сделать. Энеи была принцессой Байлора, королевства соседней планетной системы, и после смерти своего внезапно почившего брата-близнеца была вынуждена притворяться им. В ходе той войны Унгана поглотила Байлор, сделав его одной из своих многочисленных провинций. Ту военную кампанию в очередной раз возглавил мой третий брат. Все члены королевской семьи Байлора были казнены, но Гектор оставил Энеи в живых, вняв моей слезной просьбе. Он никогда и ни в чем не мог отказать мне, особенно если я так жалобно просила его. Я же знала, что Энеи такая же, как и я, только ее сила Хранителя надежно запечатана и некому пробудить ее. Я не могла позволить умереть еще одной дочери своего клана. Я была неосторожна, пошла на поводу у собственных эмоций, и в итоге сама, своими руками, привела в собственный дом соперницу, настояв на том, чтобы Гектор сделал ее своей наложницей. Но тогда я еще не осознавала свои чувства. Я все еще готовилась привести в действие мой давно задуманный план мести.

В итоге они оба искренне полюбили друг друга. Когда я осознала, что сама, своими руками толкнула любимого человека к другой женщине, я… Но было уже слишком поздно. Я должна была либо смириться с этим, либо в горе и ненависти сокрушить их обоих. Не в силах сделать ни того, ни другого, в итоге я сделала шаг в сторону.

Я так и не смогла возненавидеть Энеи. Не смогла и рассказать Гектору о своей горькой любви. А ведь только из-за этой любви я в итоге отказалась от своего плана, который вынашивала еще с детства, после той страшной ночи у обрыва. Тогда, у продуваемого всеми ветрами клочка земли, в паре шагов от разверзшейся передо мной бездны, я поклялась свергнуть императора Унганы и уничтожить всю его семью, от стариков до младенцев, не оставив в живых ни единого потомка этого проклятого отвратительного старика. Я поклялась могилой матери и прахом неизвестного мне отца, всеми отнятыми жизнями членов моего клана, которых так безжалостно вырезали солдаты империи. Но даже когда я еще готовилась привести в исполнение тот первый свой план, стоило мне взглянуть на третьего брата, как та давняя ненависть, клокотавшая во мне, почему-то бесследно исчезала. Я уже тогда понимала, что не смогу поднять на него руку, не смогу с улыбкой столкнуть в пропасть, давно заготовленную для его отца-императора и всех остальных членов его семьи. И тогда я несколько изменила свой план. Отец-император и остальные его сыновья в любом случае должны были умереть за все свои преступления против меня и моей матери. Но третий принц должен был остаться в живых, чтобы номинально стать следующим императором, по сути оставшись действующим боевым генералом Империи и послушной марионеткой в моих руках. Но с появлением Энеи все несколько изменилось. Теперь, во имя того, чтобы принцесса Байлора могла жить с высоко поднятой головой, не скрывая своего настоящего имени, третий брат сам обязан был устранить всех претендентов на трон и провозгласить себя новым императором. Конечно же, он попросил у меня помощи, во имя нашей старой дружбы и взаимной родственной привязанности. Конечно же, я мягко улыбнулась и согласилась помочь ему. Я также, как и он, считала, что самое безопасное место в мире для него и Энеи – это парный трон Дракона и Феникса, установленный в Зале Приемов императорского дворца. Мои чувства здесь уже не имели никакого значения, в конце концов, я уже очень давно подавила в себе женщину. Таким образом, я окончательно решила остаться тем, кем я была уже тогда – девятым принцем Октавианом Реем, Золотым Демоном Унганы. В тот самый день, когда я приняла это решение, я начала подливать отцу-императору медленно действующий яд, добавляя его в собственноручно заваренный мною чай, который тот по-прежнему очень любил. Гектор об этом так ничего и не узнал. Как и все остальные, всю свою оставшуюся жизнь он считал, что его отец умер от застарелой болезни.

Я заручилась доверием Энеи, которую, несмотря ни на что, полюбила, как сестру. Я устранила всех, кто мешал моим планам, раз за разом добиваясь их ссылки или наблюдая за их казнью, стоя рядом с отцом-императором. Я плела сети и расставляла силки, в итоге успешно расчистив дорогу к трону для третьего брата. Но в итоге мне так и не удалось защитить самого Гектора. В ходе церемонии коронации убийца, подосланный первым принцем, ранил нового императора Унганы отравленным кинжалом. Ранение было несерьезным, но от того яда не существовало противоядия, это был тот самый яд, который свел в могилу старого императора. Медленно, но неотвратимо он разъедал все внутренние органы жертвы, пока она не впадала в бессознательное состояние и не переставала дышать. Что это было, как не наказание Небес, все эти годы молча наблюдавших за мной?

У меня не осталось выхода. На тот момент Энеи уже была беременна их первым ребенком, поэтому я, используя свою личину девятого принца, объявила себя регентом при ее еще не родившемся сыне. В гневе и ненависти я потопила в крови всю семью первого принца и железной рукой подавила все последующие за этим восстания и мятежи. Два года я правила Унганой, войдя в ее историю как кровавый узурпатор трона при живом императоре. Два года я тонула в бессильном отчаянии, наблюдая за тем, как мой горячо любимый брат медленно умирает. В конце концов, Гектор впал в предсмертную кому.

Мой любимый умирал у меня на глазах. Я не могла вынести этого. Я поклялась следовать за ним в смерти, пусть даже при жизни он не принадлежал мне. Энеи уговаривала меня не делать этого, взывала к остаткам разума, говорила, что не сможет защитить маленького Актеона в одиночку. Она знала, что я любила Гектора, знала и то, что он не был мне настоящим братом. Она любила меня, как сестру, и поэтому не могла ревновать, ей было только бесконечно жаль меня. В конце концов, я оставила свое первоначальное намерение, вняв ее словам. В тот день я впервые обратилась к Небесам. Я опустилась на колени в храме предков, умоляя о милосердии.

Мой брат страдал и умирал из-за меня. Если бы только я могла взять все свое время жизни и отдать его ему! Мне уже не нужно было, чтобы он принадлежал только мне, не нужно было даже находиться рядом с ним. Мне достаточно было просто знать, что он все еще где-то существует в этом мире.

Стоя на коленях в храме, машинально утирая скатывающиеся по щекам слезы, мыслями я внезапно снова оказалась на краю того обрыва, словно бы и не было всех этих прожитых лет, и осталась только та перепуганная, доведенная до отчаяния девчонка, поруганная в ту ночь собственным отцом. Тогда я также утирала слезы, скатывающиеся по моим перепачканным щекам. Но когда я уже была готова сделать последний шаг в бездну, передо мной из ниоткуда внезапно появился ребенок, мальчик примерно моего возраста, с огромными зелеными глазами, в которых тоже стояли слезы. Он завис в воздухе над бездной, схватив меня за руку, и удержал тем самым от последнего рокового шага.

– Пожалуйста, живи! Или он умрет…

Золотистое свечение возникло в месте соприкосновения наших рук, при этом в меня словно бы ударила крошечная молния. Я закрыла глаза, а когда открыла их снова, взглянула на мальчика уже глазами Лилии.

– Кто… умрет? – машинально переспросила я, не понимая, где я сейчас нахожусь, в зале предков или все еще на краю того обрыва.

– Брат… – мальчик всхлипнул тогда, не отпуская мою руку. – Он умрет из-за меня. Не хочу, чтобы он умер из-за меня, не…

– Зачем мне жить? Мой отец, он… – у меня сдавило горло, я не смогла выговорить то, что хотела сказать.

– Твой… отец? – нахмурился мальчик, выпуская мою руку. – Тот человек не твой отец. Разве сама не видишь?

С этими словами он бесследно исчез, а я только ощутила мощное дуновение силы, оторвавшей его от меня, оставшись тогда стоять на краю обрыва. Я тогда поспешно отступила назад, подальше от края, удивленно осматривая все вокруг своими новыми глазами.

– Брат… я не хочу, чтобы ты умер из-за меня. – прошептала я, поднимаясь с колен. Я уже знала, что должна делать.

Широкими шагами я проследовала в покои умирающего императора и отослала всю свою свиту, всех прислужников, сиделок и врачей, позволив остаться в комнате Гектора только Энеи. После этого я склонилась над братом, нежно взяв его за руку.

Точно так же, как это сделал со мной мальчик на краю того обрыва.

– Брат… пожалуйста, живи. Я не вынесу, если ты умрешь. Поэтому живи, пожалуйста. Хорошо?