Хроники Червонной Руси
Шрифт:
– Куда ясней, – пробормотал Володарь.
Касоги приволокли на арканах извивающегося, как уж, Вениамина и ещё нескольких знатных хазар. Халдея, однако, средь них не было.
– Не сыскали Халдея, княже! Весь конец облазили! – виновато тупясь, развёл руками старший дружинник.
– Други верные! – загремел Олег. – Скачите, добры молодцы, ко всем заставам! Переймите ворога сего! Нужна мне голова его! Много зла причинил он нам! А ентих! – Грозно глянул он на Вениамина и иже с ним. – Повесить! Пеньки не жалеть!
– Князь! Князь! – Дрожа всем телом, Вениамин повалился на колени и жалобно залепетал: – Князь! Пощади! Не убивай! Не убивай меня! Я буду верно тебе служить!
Сколь не похож был сейчас Вениамин на того гордого, властного и жёсткого старца, каким знали его Володарь и Давид раньше!
Трусливо тряслись костлявые сухие длани хазарина. Олег, не выдержав, пнул его сапогом в лицо. Уста хазарина окрасила кровь. Завизжав, как собака, Вениамин упал наземь и забился в рыданиях.
– Убрать его отсель! Немедля! – Олег задыхался от злости. – Переветник 142 ! Гадина! Повесить тотчас!
142
Переветник – изменник, предатель.
Упирающегося, вопящего от ужаса Вениамина трое ратных утащили за ворота.
– Всех хазар из Тмутаракани выгнать! – приказал Олег. – Ни одного в своих владениях более не потерплю! Пускай иную землю для себя ищут! И Халдея найдите! А нынче… – Он обвёл взглядом своих сторонников. – Гулять будем! Весь город угощаю! Погреба открывайте! Чай, Давидка с Володарем не всё ещё вино выпили, не все яства слопали!
Он внезапно вновь громко, раскатисто захохотал.
Игоревича с Володарем Олег велел развязать.
– И вы со мной трапезу разделите! – заявил он. – А после велю людям своим сопроводить вас до Днепра. Далее, куда хотите, убирайтесь! Токмо чтоб на Тмутаракань более не глядели!
Он грозил своим пудовым кулаком и снова хохотал.
…Пировала Тмутаракань, как всегда, на широкую ногу. На почётных местах рассажены были ромейские вельможи, помогшие Олегу вернуться. Один из них, тот самый безносый яйцеголовый Татикий, гнусавым голосом зачитал хрисовул 143 базилевса Алексея Комнина, в котором Олег был пышно именован: «архонтом Зихии 144 , Матрахии 145 и всей Хазарии».
143
Хрисовул (византийск.) – грамота с золотой вислой печатью императора.
144
Зихия – область на Черноморском побережье, примерно от совр. Новороссийска до Гагры.
145
Матрахия – то же, что Таматарха, Тмутаракань.
Цвела от радости юная жена Олега, ромейская патрицианка Феофания Музалон, прибывшая вместе с мужем из Константинополя, вздымали чары греческие купцы, веселились касоги и ясы. Радовалось и русское население Тмутаракани – не успели Володарь с Давидом за два года заручиться их поддержкой и любовью, не сделали ничего славного.
«А Олег – он что содеял такого? Водил их на Русь, проливал кровь, бился с дядьями и двухродными братьями за Чернигов, грабил, убивал! Чем он лучше нас?» – спрашивал сам себя Володарь и не находил ответа.
После он понял, что русские люди недолюбливали хазар, а в глазах их они с Давидом были ставленниками Вениамина с Халдеем. Вот потому и отвернулись, отвергли их, как только почуяли, что сила не за ними.
«И отец ведь два раза бегал отсюда. Бегал, но возвращался. Я, верно, не вернусь», – думал Володарь.
Грустно глянул он на край стола, где в праздничных одеждах сидели знатные русские и греческие жёнки. Вздрогнул невольно Ростиславич, внезапно заметив её…
Таисия смеялась чему-то, разговаривая с соседкой. Затканное жемчугами очелье 146 сверкало у неё на лбу поверх красочного убруса. Белое платье с нарядной вышивкой струилось с плеч, широкие рукава спускались долу. Блестели золотые браслеты, перехватывающие запястья.
146
Очелье – часть головного убора, охватывающая лоб.
Красавица оборвала смех, с неудовольствием заметив, что Володарь неотрывно на неё смотрит. Улучив мгновение, протиснулась Таисия сквозь весёлую толпу, подошла, встала перед ним. Запылали ненавистью глаза цвета южной ночи.
– Не захотел сделать меня княгиней?! Получай теперь! Знай: это я твоих дружинников подговорила, чтобы предали тебя! Я греческим купцам серебро посулила! Бояна спрятала в доме своём! Я и князю Олегу отписала в Константинополь, чтобы приехал и отнял у тебя Тмутаракань! Мой сегодня триумф! А ты – убирайся прочь! Изгой, бродяга! Какой ты князь?! Князёк!
Словно змея шипела над ухом. В улыбке хищного торжества расплывалось исполненное красоты лицо. Не выдержав, гречанка истерично расхохоталась.
Ничего не ответил Володарь вошедшей в раж бешеной фурии. Сдержался, сцепив зубы и стиснув кулаки. В мыслях поблагодарил Бога: охранил Всевышний, дал ему достаточно разума отвергнуть злые чары. И пусть сегодня она отомстила ему, как могла, но после, завтра что будет? Он уедет, а она останется скучать в своём Корчеве, никому не нужная. Наверное, никакой князь или боярин не возьмёт её в жёны, не прельстится увядающей красотой. Почему-то зла на Таисию за её дела не было, в душе царила только жалость.
Не глядя больше в её сторону, Володарь встал со скамьи и, обходя пирующих, подошёл к Олегу.
– Дозволь, князь, нам заутре 147 отъехать, – попросил он. – Нечего нам больше здесь делать.
– Что ж, езжайте. Нагостевались, чай! – захохотал Олег. – Два года гостили!
Володарь хмуро переглянулся с Игоревичем. В сопровождении стражи покинули они весёлое пиршество.
Глава 20
Последняя ладья причалила к берегу. Позади остался широкий плещущий волной многоводный Днепр. Давно скрылись за туманным окоёмом деревянные строения Олешья – богатого торгового городка в устье, у самого впадения реки в черноморский лиман. Впереди простиралась степь, густо поросшая высохшей под солнцем высокой травой, с шарами перекати-поля, с пылью, древними курганами и сакмами 148 , с опасностями и ночами у взметающихся в усыпанное звёздами небо костров.
147
Заутре – завтра.
148
Сакма – холм в степи.
Посланная Олегом сторожа 149 возвращалась назад. Лишь небольшой отряд оставшихся верными Давиду и Володарю туровских и перемышльских дружинников сопровождал их в дальнейшем пути.
Минул полдень. С реки подул свежий ветерок, становилось не так жарко. Князья приказали устроить на высоком берегу привал, нарядили охрану.
Исчезли из виду ладьи с Олеговыми людьми, тишина воцарилась вокруг. Давид, как только присели они на кошмы в палатке-веже, в очередной раз принялся стонать и жаловаться на судьбу:
149
Сторожа – разведывательный или сторожевой отряд.
– Ты хоть сребришко к матери отвёз. А я?.. Всё отобрали, ироды! Такое дело! Куда топерича податься, ума не приложу! Ох, беден аз, нищ, худ!
Изрядно надоело Володарю выслушивать эти сетования, но он лишь вздыхал и молчал. Сам покуда не знал точно, как быть. Ехать в Перемышль, к братьям? Ну а дальше?
Меж тем Давид внезапно предложил:
– А что, брат, ежели… Такое дело! Приедем мы на Русь, людей соберём, посулим им добычу да нагрянем по весне сюда, в Олешье? Выпотрошим купчишек наших да греческих, добудем сребро, а со сребром не пропадём николи 150 ! Наберём ещё ратников, возьмём силою города волынские, коими отцы наши володели!
150
Николи (др.-рус.) – никогда.