Чтение онлайн

«Еще горло перегрызет. Черт знает, как ее выдрессировали»…

Пальма продолжала рычать. Где-то он встречался ей, этот человек, с обросшим щетиной, одутловатым лицом, в замазанной спецовке. Он уже встречался Пальме, как враг…

Человек наклонился, положил на рельсы петарду, похожую на баночку из-под вазелина, пошел дальше.

Валя все еще стояла на откосе, недалеко от Ксюши.

— Валя, беги на станцию, — негромко заговорила Ксюша, — по той же боковой дорожке. Парфеныч, видно, поставил петарды и пошел за подмогой. Следи за линией, может, встретишь их. Беги! Пальма меня в обиду не даст.

Незнакомец, поставив петарды, обернулся. Он увидел, что одна девчонка исчезла. Не поворачивая головы, он посмотрел вправо и влево. Слева лес суше, почва твердая. Но оттуда пришли девчонки. Может, они не одни? Что-то уж очень смело держатся. Справа — крутой спуск, глинистая почва, мелкий чахлый лес. Но и девчонке бежать будет трудно.

Незнакомец мгновенно кинулся с насыпи вниз, прыгнул через канаву. Но Ксюша словно предвидела его бегство и бросилась вслед за ним. Пальма и без команды рвалась вперед, таща Ксюшу на поводке.

Незнакомец успел добежать до первых деревьев, и тут его настигло горячее дыхание и острые зубы собаки. Он отдернул руку, вскрикнул, обернулся и, попятившись от злобной собачьей пасти, упал в яму, когда-то образовавшуюся от дерева-выворотня.

Почти перед его лицом яростно рычала, скаля волчьи зубы, сильная овчарка. «Вытащить ножик? — собака вцепится в горло. Бежать? Девчонка спустит собаку с поводка. Эта девчонка много понимает. Понимает, зачем ставят петарды. Понимает, что сейчас она сильнее»…

— Чего ты ко мне привязалась? — закричал он. — Ну, вернул я петарды и все. Убери ты этого пса, он мне и так руку раскровянил.

Ксюша не отвечала, Она даже чуть отвела назад Пальму. И в глаза незнакомому человеку она не глядела. Так, вскользь, сквозь ресницы, смотрела мимо его лица. И только один раз, когда он стал ругать девочку, она посмотрела с ненавистью.

— А если б люди погибли, кого судить бы стали? Путеобходчика?

Он замолчал.

Но это не усыпило внимания Пальмы. Собака лежала против человека, в двух шагах от его горла. Карие глаза неотрывно следили за ним и при малейшем его движении загорались злобным огнем.

Валя бросила сумку тут же, на тропинке, и побежала к станции. Она бежала ровно, не напрягаясь, надо было экономить силы.

Как там Ксюша? Это волновало ее больше всего.

Она добралась почти до первой путевой будки, когда услышала на линии стрекотание дрезины. Валя свернула с тропинки к откосу.

Дрезина быстро приближалась. Валя увидела на ней несколько человек. Сдернув платок, она замахала им.

— Скорей! — закричала она. — Скорей!

Дрезина ускорила ход. Обернулся в сторону девочки какой-то пожилой человек с бородкой.

«Это, наверное, Парфеныч», — подумала Валя. Она проводила взглядом дрезину и медленно пошла в сторону сорок девятого километра.

Парфеныч и бригадир пути первыми сообразили, что на участке не все ладно. Парфеныч заметил, что петарды переставлены.

Бригадир, спрыгнув с дрезины, побежал под откос, в сторону Ксюши. И вдруг остановился, увидев шагах в трех от себя, в яме, человека в замазанной спецовке.

— Хотел петарды с рельсов снять! — немногословно ответила Ксюша, встретив вопросительный взгляд бригадира.

— Э-э! Да ведь это Хрипунов, с бетонного! — узнал незнакомца один из рабочих.

Сошел с насыпи Парфеныч.

— Встретились, значит, Евграф? — сказал он. — Давно говорили мне, что ты, как волк, кружишь тут. Да я и сам примечал, что кто-то мной интересуется. Что, тебе легче бы стало, если бы меня под суд отдали?

Бригадир позвал двух рабочих и велел везти Хрипунова на станцию.

Пальма злобно зарычала, когда Хрипунова вели мимо нее.

— Ну, пойдем, Пальмочка, домой! — похлопала ее по спине Ксюша.

— Хороша собачка! — похвалил бригадир. — Медаль можно дата!.. А ты, дочка, — улыбнулся он Ксюше, — молодец! Настоящая железнодорожница! — он повернулся к линии и крикнул рабочим на дрезине: — Там поторопите насчет балласта…

Парфеныч по праву давнего знакомого семьи крепко обнял Ксюшу.

Только сейчас девочка почувствовала, как она устала. Она медленно перебралась через насыпь.

— Ты вот посмотри, — говорил за ее спиной Парфеныч бригадиру. — Видишь, что получается: вода бежит с откоса, не успевает проходить через трубу и размывает насыпь. Вон опять какие промоины…

— Последнее лето мучаемся! — ответил бригадир. — Начальник говорил, что будут переносить колею…

Медленно, чувствуя разбитость во всем теле, Ксюша поднялась по откосу на тропинку и тут увидела улыбающуюся Валю.

— Я так за тебя волновалась! — сказала кареглазая подружка.

Вот и закончился учебный год. Последние дни были заполнены веселой суетой, ожиданием радостных происшествий.

Еще раз собран все дневники Виктор Седых. Прасковья Михайловна поставила в них оценки по предметам, за весь год. Ей помогали Ксюша и Рая Давидович, у которых был самый красивый почерк.

В последней графе учительница вписала всем: «переводится в седьмой класс». В седьмой класс!

Собрались все. Прасковья Михайловна положила на стол стопку дневников.

— Вот сейчас, ребята, — сказала она, — настало время вспомнить первое сентября и нашу первую беседу.

И откровенно стала говорить о каждом своем питомце…

…Каждую весну, когда заканчивался учебный год, ребята из железнодорожной школы отправлялись в походы, — такова была школьная традиция.

Шестой «б» отправлялся нынче на Хрустальный ключ.

Организаторы похода поработали на совесть, и, когда ребята в последний раз пришли в школу, Виктор Седых сообщил всем день похода, место сбора, стоимость билета.