Чтение онлайн

— Далеко ещё? — сквозь зубы я спросил Каца.

— Пришли уже, да вы ранены, молодой человек, — всплеснул руками знахарь и положил руку мне на лоб. Боль постепенно утихла.

— Договорились же! Лесник. Просто Лесник.

— Вы уже простите меня, Лесник. Прости. Здесь правее уйдём в водозаборную трубу.

— Не застрянем?

— Она метр в диаметре, проползём. Они сюда не сунутся. Пойдут с главного хода.

— Почему не сунутся?

— Радиация! Видите, как светятся стенки трубы? — я-то подумал, что это какие-то светляки. Оранжевый свет освещал всю протяжённость трубы в пятьдесят метров. — Здесь идём с максимальной скоростью. Труба светится, потому что расплавленное топливо из соседнего разрушенного энергоблока облепило её сверху. Одна труба на два блока. Сейчас вокруг нас больше пяти тысячи рентген, на Земле мы бы уже умерли.

— Да? — я пока ничего не чувствовал.

— Это Улей, здесь свои законы и человек здесь может перенести до восьми тысяч рентген в течение трёх часов и только после чего погибает.

— Тогда поторапливаемся. Кровь остановилась, — с удивлением констатировал я.

— Удивительно, ты принимал жемчуг раньше?

— Было дело.

— Чёрную?

— Белую.

— Да ты что? Ну теперь понятно. Радиация на тебя будет ещё меньше действовать, чем на обычного человека, — мы вылезли из трубы и теперь наша одежда так же светилась оранжевым. Вокруг нас всё было разворочено и стояла зловещая тишина. Мы оказались в ближайшем разрушенном энергоблоке, сквозь пролом в стене была видна полная луна. Здесь в этом мире иногда по ночам можно было увидеть сразу три спутника, а не один, как я привык. Сегодня был самый крупный из них, который все называли по старинке Луной. Он только что выкатился на небосвод и залил бледным светом кластер.

— Идём, Лесник. Здесь нельзя оставаться. Посмотри налево, что видишь?

— Там жаровня! — в проломе здания куда уходила полуразрушенная труба охлаждения, через которую мы влезли, пылал оранжевый пожар.

— Это то, что осталось от реактора. От нас останется пепел через десять минут. Здесь уже десятки тысяч рентген.

— Тогда бежим, показывай дорогу.

— Я когда первый раз здесь побывал, то честно скажу тебе, Лесник немного охуел. Случись такое на Земле в радиусе тысячи километров не осталось бы ничего живого. Четыре реактора сразу! Это нечто, а мы вот ходим в пятидесяти метрах от пылающего топлива. Невероятно! Улей достоин тщательного и кропотливого изучения, а здесь людоеды бегают. Тьфу.

— А вот и они! — мы встретились перед главным входом в шестой энергоблок. Хорошо, что я их первый заметил. Автоматически вытолкнув знахаря с биссектрисы выстрела, я плюхнулся за металлический ящик и открыл огонь одиночными из автомата. Первый выбежавший атомит получил пулю в корпус и упал. Также легко мне удалось снять второго, но остальные уже успели попрятаться в укрытиях. Сколько их там было мы не знали, но больше, чем у меня было патронов наверняка. Кац поманил меня к себе, я с силой оттолкнулся и рыбкой влетел к нему в проём двери куда его до этого сам и затолкал. Послышались выстрелы, но атомиты не успели, как всегда. То ли они хреново видели через свои очки, то ли радиация наделала бед с их реакцией, но в этом случае меня всё устраивало.

— Нам надо спрятаться! — У Каца сверкали глаза в лунном свете придавая ему сходство с маньяком.

— Свежая мысль, профессор, — в тон ему согласился я. — Но как? Отсюда есть ещё какой-то ход за пределы кластера?

— Отсюда нет.

— Тогда на что ты надеешься? Патронов у меня почти не осталось.

— Мы спрячемся возле реактора, надеюсь они не сунутся туда.

— А с нами что будет?

— Ничего. Он рабочий, следовательно, контуры безопасности его тоже живы. Отсидимся и уйдём потом. Я надеюсь, — знахарь тащил меня к неприметной двери. Юркнув туда, мы стали спускаться ниже уровня земли. Послышались крики и мычание, это атомиты ворвались в зал следом за нами. Кац знакам показывал следовать за ним. В итоге спустившись по металлической лестнице мы оказались в малом зале среди переплетения толстых труб, проходящих под потолком подвала.

— Где мы? — шёпотом спросил.

— Под реактором. Над нами проходят трубы охлаждения. Если хотя бы одна из них лопнет, то неминуемо последует взрыв. Реактор перестанет охлаждаться и мгновенно наберёт критическую температуру и минут через десять рванёт.

— Замечательно, значит здесь они стрелять не будут? — осматриваясь спросил я.

— Не факт. Они же дебилы по большей части, — скептически хмыкнул товарищ Кац.

— Это поэтому они не носят оружия? — осенило меня.

— Ага. Они просто не могут понять, что с ним делать и нередко убивают друг друга. Наши как-то схлестнулись с ними. После короткого боя оказалось, что они перестреляли сами себя. Стронги только одного успели.

— Молодцы. Упс, профессор к нам гости.

— Я не говорил, что я профессор, — подозрительно ответил Кац.

— И так видно. Попались мы, Кац. Прячься за теми ящиками, — впереди атомитов шла их вонь. Вскоре на железной лестнице показались носители этой самой вони. Впереди крался мой старый знакомый в кожаном плаще с маузером в руке. За ним несколько фигур в лохмотьях и брезентовых плащах. Клим, как он тогда представился, был в своём причудливом шлеме с антеннами и завидев меня активно замахал руками призывая всех вниз. За первым отрядом вниз скатилось ещё атомитов десять. Я стоял посреди переплетения труб в надежде, что они не будут стрелять. Я рассчитывал, что они заберут меня одного, а старика искать не будут. Под даром я убегу от них, если, конечно, они меня сразу на кухню не потащат, тогда придётся продать им свою жизнь, но очень дорого.

— Городской человек! Жратва! Стой! — запищал Клим.

— Стою.

— Бери его! — он махнул рукой в перчатке своим нукерам и те радостно мыча стали подбираться ко мне. — Будем жрать! — Вот это он зря сказал. У меня в магазине было ещё три патрона и два в дробовике. Не тратя их на атомитов, я разрядил всё в трубу. В толстую трубу, проходившую рядом с Климом. Пар из простреленной трубы ударил тугими струями по самому Климу и его подчинённым. Зал наполнился визгами и стонами. Мало того что это был пар, и он сварил их живьём, так он был ещё и радиоактивным. Из облака, шатаясь ко мне вышел Клим, он уже ничего не понимал и не видел куда идёт. Он весь светился оранжевым, его антенны, его шлем, его плащ. Оранжевые сполохи волнами пробегали по всему телу и радостно искрились на кончиках антенн. Он поднял руки проклиная меня и упал, агонизируя на металлический пол. Под потолком взвыла сирена, отсчитывая последние минуты жизни стаба Запорожье.

— Очаровательно, Лесник! Мне сразу понравился твой стиль, теперь у нас не больше десяти минут. Кац предупреждал! — позади меня проворчал Кац. — В уме не укладывается просто, целый кластер коту под хвост!

— Не ссы профессор, прорвёмся, — я быстро подошёл к атомиту и взял из его руки маузер. Замечательная машинка, приклад правда громоздкий, но в качестве винтовки я маузер использовать не буду, так что он мне не нужен. Патрон можно от ТТ, разница минимальная 7.62 и 7.63. Зато мощная и точная вещь с магазином на десять патронов. Я засунул пистолет за пояс и побежал за товарищем Кацем вверх по лестнице. На наше счастье все атомиты остались внизу обваренные и окончательно ослепшие они ползали по полу и мычали о чём-то на атомитском.

— Вот отсюда по прямой, — знахарь шустро припустил по полю к лесу, видневшемуся вдалеке. Метрах в трёх ста. Пожалуй, сегодня мы побили мировой рекорд по бегу. Знахарь остановился только когда, углубился в лес и упал под деревом тяжело дыша. — Сейчас, Лесник ты увидишь нечто, то, что мало кто видел. Насколько я понимаю в физике даже с учётом условий Улья, АЭС прибыла сюда уже взорванной. То есть с неработающими пятью энергоблоками, возможно она рванула на Земле и сюда переместилась в результате взрыва. Хотя я ни о чём таком не знаю.

— А ты из какого года попал сюда?

— Из тридцатого. Из две тысячи тридцатого.

— Ого! Это ж… пятьдесят пять и тридцать. Нас разделяет восемьдесят пять лет, ничего себе. Я тебе в прадеды гожусь, Кац.

— Примерно да. В деды скорее. Но не суть. Станция здесь не взрывалась, иначе всё было совсем по-другому. Взрыв хотя бы одного блока это трагедия, а их взорвано четыре. Нет последствий.

— К чему ты всё это?

— Сейчас взорвётся один и мы станем этому свидетелями. Вот посмотри, пар прекратил выходить из трубы. Верный знак, что сейчас рванёт. Я сам родился в Киеве и прекрасно помню, как всё происходило с Чернобылем.