И тогда никого не осталось
Шрифт:
Неожиданно, нервозно хихикнув, Вера сказала:
— Жаль, что мы не можем искупаться…
Филип смотрел на море. Неожиданно он сказал:
— Что это там? Вот видите, возле большого камня? Нет, чуть дальше, направо.
Вера вытаращила глаза и сказала:
— Похоже на чью-то одежду!
— Купальщик, а? — Ломбард засмеялся. — Странно. Наверно, это всего лишь водоросли.
Вера предложила:
— Давайте сходим и посмотрим.
— Это одежда, точно, — сказал Ломбард, когда они подошли поближе. — Целый узел. Вон ботинок. Идемте, давайте проберемся туда.
Они стали пробираться через камни.
Неожиданно Вера остановилась и сказала:
— Это не одежда — это человек…
Человек вклинился между двумя камнями, куда его забросил прилив.
Ломбард и Вера сделали последнее усилие и добрались до него.
Они склонились над ним.
Пурпурное обесцвеченное лицо — ужасное лицо утопленника…
Ломбард сказал:
— Бог ты мой! Это — Армстронг…
Глава шестнадцатая
Вечности подходили к концу… миры кружились, во Вселенной… Время застыло неподвижно… Оно остановилось, оно проходило сквозь тысячи столетий…
Нет, минула всего минута или чуть больше.
Два человека стояли, глядя на покойника…
Медленно, очень медленно Вера Клэйторн и Филип Ломбард подняли головы и посмотрели друг другу в глаза…
Ломбард засмеялся и сказал:
— Так вот, значит, как, Вера?
Вера проговорила:
— На острове никого нет, совсем никого, кроме нас…
Она произнесла эти слова шепотом, еле слышным шепотом.
Ломбард сказал:
— Точно. Так, значит, теперь нам известно все, а?
Вера спросила:
— Как это сработано… тот трюк с мраморным медведем?
Он пожал плечами:
— Простой фокус, моя дорогая, отличный фокус…
Их глаза снова встретились. Вера подумала: «Почему я никогда раньше не видела как следует этого лица? Он волк — вот кто он такой, это волчья морда… Эти ужасные зубы…»
Ломбард сказал, и его голос превратился в рык — опасный, угрожающий рык:
— Как видите, это конец. Теперь мы узнали правду. И ЭТО конец…
Вера спокойно ответила:
— Вижу…
Она уставилась на море. Генерал Макартур смотрел на море. Когда же? Неужели только вчера? Или позавчера? Он тоже сказал: «Это конец…»
Он сказал так, ничуть не возражая, почти радуясь.
Но у Веры эти слова… сама мысль… вызывали желание бунтовать. Нет, не конец.
Она посмотрела на покойника и сказала:
— Бедный доктор Армстронг…
Ломбард глумливо ухмыльнулся и заметил:
— Ба, что я слышу? Женская жалость?
Вера ответила:
— А почему бы и нет? Разве в вас нет ни капли жалости?
Он сказал:
— К тебе — нет! И не жди!
Вера вновь взглянула на труп и заявила:
— Мы должны убрать его отсюда. Отнести в дом.
— Наверное, чтобы присоединить к остальным жертвам? Чтобы все было аккуратненько. Что касается меня, то он может оставаться там, где есть.
Вера сказала:
— Ну, во всяком случае, давайте отнесем его от моря.
Ломбард засмеялся и сказал:
— Как хотите.
Он наклонился, стал вытягивать тело. Вера нагнулась к нему, стала помогать. Она тянула изо всех сил.
Ломбард, запыхавшись, произнес:
— Не такая уж это легкая работка.
Однако им удалось оттащить труп далеко от линии прилива.
Выпрямившись, Ломбард спросил:
— Ну, как, удовлетворены?
Вера ответила:
— Вполне.
Ее тон его насторожил. Он круто повернулся. Даже не хлопая рукой по карману, он уже знал, что тот пуст.
Она отошла на ярд-два и стояла лицом к нему с револьвером в руке.
Ломбард сказал:
— Так вот, значит, какова истинная причина вашей женской заботливости! Вы попросту хотели обчистить мой карман.
Она кивнула и твердо, недрогнувшей рукой держала пистолет.
Сейчас смерть очень близко подошла к Филипу Ломбарду.
Он знал, никогда она не была ближе.
И, однако, он еще не был побежден.
Он властно сказал:
— Отдай револьвер мне.
Вера засмеялась.
Ломбард заявил:
— Ну, полноте, отдай.
Его быстрый ум лихорадочно работал. Как… каким образом… заговорить ее… убаюкать… или быстрый бросок…
Всю жизнь Ломбард выбирал рискованные пути. Так он поступил и на сей раз.
Он заговорил медленно, убедительно:
— Послушай-ка, моя милая девочка, только послушай…
И потом он прыгнул. Быстро, как пантера, как любой другой хищник из семейства кошачьих…
Вера машинально нажала на курок…
Тело Ломбарда на мгновение зависло в воздухе, потом тяжело упало на землю.
Вера шагнула к нему, держа наготове револьвер. Но в предосторожностях не было надобности.
Филип Ломбард был мертв… застрелен в сердце…
Веру охватило облегчение — огромное, невыразимое облегчение.
Наконец, все было кончено.
Страха больше не было… не нужно было больше держать себя в руках…
Она осталась на острове одна.
Одна с девятью трупами…
Но какое это имеет значение? Она была жива…
Она сидела, испытывая невероятное счастье… чувствуя огромный покой…
Страха больше нет…
Солнце садилось, когда Вера зашевелилась. До этого из-за нервной реакции она хранила неподвижность. Просто в ней не было места ни для чего, кроме божественного ощущения безопасности.
Теперь она поняла, насколько голодна и как хочет спать. Главным образом, спать. Она хотела броситься на постель и спать, спать, спать…
Быть может, завтра придут и спасут ее, но ей было все равно. Она могла бы остаться здесь. Тем более сейчас, когда осталась одна…