Чтение онлайн

– Ничего особенного.

– Понятно. Я предупреждал тебя, - сказал Юрка.
– Все они одинаковы. И все же без них было бы скучно. Не принимай близко к сердцу. Жизнь наша не так уж длинна, чтобы переживать из-за всякой чепухи. Едем со мной.

Мне было все равно, и я согласился.

Около гостиницы Юрку поджидало такси, в котором сидела, кутаясь в чернобурку, крашеная блондинка лет двадцати восьми.

– Мой друг Борис, - представил меня Юрка.
– Летчик высшего класса. А это Люся, подруга дней моих суровых.
– И, повернувшись к шоферу, скомандовал: - К "Северу".

Через пять минут такси остановилось у ресторана.

– Что мы будем здесь делать?
– кокетливо спросила Люся.

– Да, что?
– переспросил Юрка и тут же ответил: - Съедим вначале райское яблоко. Кстати, мы с ним еще не обедали, - кивнул он на меня.
– А мне не есть никак нельзя: малокровие. Составьте нам, пожалуйста, компанию.

Люся не заставила себя упрашивать, первая поднялась с сиденья.

Почти все столы были свободны. Мы расположились в дальнем углу, в самом укромном местечке.

– Какое вино вы пьете?
– спросил Юрка у Люси, протягивая ей меню. Что будете заказывать?

Люся кокетливо пожала плечами.

– Отлично. Тогда позвольте распорядиться мне. Девушка!
– позвал Юрка официантку.
– Пишите: бутылку шампанского, три икры, триста конфет "Мишка на Вулкане"...

– Чего, чего?
– Официантка недоуменно уставилась на Юрку.

– Простите, опечатка. "Мишек на Севере" триста, три шашлыка, лимон не забудьте и поставьте запятую.

– В следующий раз я вам не доверюсь, - погрозила ему Люся, когда официантка ушла.

– Точно, в следующий раз. А сегодня положитесь на меня.

Юрка болтал без умолку. Я не принимал участия в разговоре, но, чтобы не выдать своего настроения и не портить компанию, поддерживал Юркины тосты. Неужели Юрка прав: Инна такая же, как его Люся? Нет. Инна ни в чем не виновата. Кто для нее я? Случайный знакомый, и только. Она красива, образованна, он - человек ее круга. Доцент, а то и профессор... На что я надеялся?

Юрка был похож на ресторанного завсегдатая, на самом же деле за три года курсантской жизни я ни разу не видел его нетрезвым. Просто такой разбитной человек, которого куда ни посади, он всюду как дома.

Люся мне не нравилась. Я решил избавить Юрку от ее общества и предложил уйти, ссылаясь на службу.

– Соскучился по нашей дыре?
– не понял Лаптев - Или по Синицыну? Успеешь завтра выслушать его нравоучения. Поедем утром.

Спорить с Юркой, когда он заупрямится, бесполезно, да и настроение у меня было не такое, чтобы переубеждать его.

– Как хочешь. Жду тебя в гостинице...

Я простился и ушел. В номере, ожидая друга, прилег на диван и не заметил, как уснул. Утром, глянув на его пустую кровать, я забеспокоился: как бы не опоздал на автобус. В девять мы должны быть в Вулканске на построении, иначе не оберешься неприятностей.

Больше я спать не мог. Встал, сунул голову под кран с холодной водой. Решил освежиться и отправиться на поиски Юрки. Но только намылился, как дверь распахнулась, на пороге появился он сам. У меня отлегло от сердца. Я открыл кран до отказа.

Юрка хлопнул меня по спине тяжелой рукою.

– Поторапливайся, соня...

На улице ветер чуть ли не валил с ног, обжигал лицо. Небо затянуло облаками. Мы стояли на остановке и ждали автобуса на вокзал, чтобы там взять такси. Стояли довольно долго, ноги начали пристывать к сапогам.

Наконец подошел автобус. Он почти пуст. Мы почувствовали облегчение.

На привокзальной площади без труда нашли такси, но шофер, едва услышав про Вулканск, замахал руками:

– Ни за какие деньги. Чтоб зимовать там?

Мы упрашивали, грозили написать жалобу - не помогло!

– Чтоб ты радиатор заморозил, кот ленивый, - пожелал ему Юрка и потянул меня к другой, только что подъехавшей машине.
– Сейчас мы уедем, только ты молчи.

Он спросил, свободна ли машина, и, получив утвердительный ответ, сел как в свою собственную. Я последовал его примеру.

– Поехали, - скомандовал Юрка.
– По Речной.

"Волга" помчалась по центральной улице.

– На Невельской свернете направо.

А теперь?
– после поворота спросил шофер.

– А теперь прямо до Вулканска, - невозмутимо ответил Юрка.

Шофер затормозил и остановил машину.

– Да вы что, ребята, смеетесь?
– умоляющим голосом сказал он.
– Метель вот-вот начнется, как я оттуда вернусь?

– Метель будет во второй половине дня.
– Юрка возразил так твердо, что даже я поверил ему.
– Ты хорошо заработаешь.
– Достав десятку, он втиснул ее в руку шофера.
– Да оттуда возьмешь пассажиров. Жми только покрепче. Человек на боевое дежурство опаздывает, - кивнул он на меня.

Шофер включил скорость. И все же мы опоздали: личный состав уже выстроился на линейке. Майор Синицын проводил меня суровым взглядом. Наш командир эскадрильи не понравился мне с первой встречи: сухой и педантичный человек, кроме службы и полетов ничего не желающий знать. Знакомство со мной он начал с проверки, чему меня научили в училище и чему недоучили, сразу же предупредил, что порядки в эскадрилье жесткие, нарушения их он не потерпит. Читал нравоучения, будто первокласснику, впервые пришедшему в школу. Я тогда пожалел, что пренебрег советами и не попросился в третью эскадрилью, которой командует подполковник Макелян.

От Макеляна никто не слышал грубого слова, окрика. С летчиками он живет душа в душу, наказывает редко, предоставив право решать дисциплинарные вопросы своему заместителю и командирам звеньев. С офицерами и солдатами он разговаривает по-товарищески, поэтому подчиненные делятся с ним самыми сокровенными тайнами. Макелян умеет хранить их. В своем кругу летчики называют его Седым за серебристые волосы. Поседел он рано, лет двадцати восьми, и все в полку знали почему.

Однажды, когда Макелян был еще инструктором в училище, к нему на аэродром пришел восьмилетний сынишка и стал просить, чтобы отец покатал его. Макелян должен был лететь на учебном самолете. Посадил он сына в заднюю кабину и стал кружить над полем, где работали женщины. Те озорно помахали ему платками: давай, мол, к нам. Заиграла кровь в Макеляне, пороховым зарядом вспыхнул его южный темперамент. Забыв про все на свете строгий приказ, запрещающий пилотаж на малой высоте, то, что в задней кабине находится сын, не пристегнутый ремнями, - он перевел самолет в крутое снижение. Разогнав машину, у самой земли сделал одну бочку, другую. И вдруг вспомнил про сына. Сердце у него замерло... Обернулся - в кабине пусто. Он сразу пошел на посадку, тут же, в поле. Сел, выключил мотор и, не зная, куда бежать, где искать сына, дрожащими ногами ступил на землю. В это время сын вылез из кабины и как ни в чем не бывало спросил: "Что, пап, прилетели?"