Люблю, с друзьями стол деля,поймать тот миг, на миг очнувшись,когда окрестная землясобралась плыть, слегка качнувшись.Едва смежает сон твои ресницы –ты мечешься, волнуешься, кипишь,а что тебе на самом деле снится,я знаю, ибо знаю, с кем ты спишь.Есть женщины, познавшие с печалью,что проще уступить, чем отказаться,они к себе мужчин пускают в спальнюиз жалости и чтобы отвязаться.Он даму держал на коленяхи тяжко дышалось ему,есть женщины в русских селеньях –не по плечу одному.Мы пружины не знаем свои,мы не ведаем, чем дорожить,а минуты вчерашней любвипомогают нам день пережить.И дух и плоть у дам играют,когда посплетничать зайдя,они подруг перебирают,гавно сиропом разводя.Встречаясь с дамой тет-а-тет,теряешь к даме пиетет.Мужик тугим узлом совьется,но если пламя в нем клокочет –всегда от женщины добьетсятого, что женщина захочет.Я не люблю провинциалок –жеманных жестов, постных лиц;от вялых страхов сух и жалоклюбовный их Аустерлиц.Мы заняты делом отличным,нас тешит и греет оно,и ангел на доме публичномзавистливо смотрит в окно.Блажен, кому достался мудрый разум,такому все легко и задарма,а нам осталась радость, что ни разуне мучались от горя и ума.В силу разных невнятных причин,вопреки и хуле и насмешкеочень женщины любят мужчин,равнодушных к успеху и спешке.С каждым годом жить мне интересней,прочно мой фундамент в почву врыт,каждый день я радуюсь от песни,что пора, и стол уже накрыт.Чисто элегическое духа ощущениемы в конце недели рюмкой лечим,истинно трагическое мироощущениетребует бутылки каждый вечер.Люблю величавых застольных мужей –они как солдаты в бою,и в сабельном блеске столовых ножейвершат непреклонность свою.Под пение прельстительных романсовкрасотки улыбаются спесиво;у женщины красивой больше шансовна счастье быть обманутой красиво.Чтобы сделались щеки румянейи видней очертания глаз,наши женщины, как мусульмане,совершают вечерний намаз.На закате в суете скоротечнойискра света вдруг нечаянно брызни –возникает в нас от женщины встречнойощущение непрожитой жизни.Женившись, мы ничуть не губимсебя для радостей земных,и мы жену тем больше любим,чем больше любим дам иных.По-моему, Господь весьма жестоки вовсе не со всеми всеблагой;порядочности крохотный ростокво мне он растоптал моей ногой.Болит, свербит моя душа,сменяя страсти воздержанием;невинность формой хороша,а грех прекрасен содержанием.Я прошел и закончил достаточно школ,но переча солидным годам,за случайный и краткий азарта уколя по-прежнему много отдам.Женщину глазами провожая,вертим головой мы не случайно:в женщине, когда она чужая,некая загадка есть и тайна.Живое чувство, искры спора,игры шальные ощущения...Любовь – продленье разговораиными средствами общения.Что я с молоду делал в России? –я запнусь и ответа не дам,ибо много и лет и усилийположил на покладистых дам.В сезонных циклах я всегдаценил игру из соблюдения:зима – для пьянства и труда,а лето – для грехопадения.Но чья она первейшая вина,что жить мы не умеем без вина?Того, кто виноградник сочинили ягоду блаженством начинил.Я устал. Надоели дети,бабы, водка и пироги.Что же держит меня на свете?Чувство юмора и долги.Мужчина должен жить, не суетясь,а мудрому предавшись разгильдяйству,чтоб женщина, с работы возвратясь,спокойно отдыхала по хозяйству.С неуклонностью упрямойвсе на свете своевременно;чем невинней дружба с дамой,тем быстрей она беременна.Когда роман излишне длителен,то удручающе типичен,роман быть должен упоителени безупречно лаконичен.Не первопроходец и не пионер,пути не нашел я из круга,по жизни вели меня разум и хер,а также душа, их подруга.В мечтах отныне стать серьезней,коплю серьезность я с утра,печально видя ночью поздней,что где-то есть во мне дыра.Соблазнов я ничуть не избегал,был страстью обуян периодическии в пламени любви изнемогалвсе время то душевно, то физически.Я знаю, куда сквозь пространствонесусь на тугих парусах,а сбоку луна сладострастнолежит на спине в небесах.Есть женщины осеннего шитья:они, пройдя свой жизненный экватор,в постели то слезливы, как дитя,то яростны, как римский гладиатор.Думая о бурной жизни личной,трогаю былое взглядом праздным;все, кого любил я, так различны,что, наверно, сам бывал я разным.