Чтение онлайн

— А то! У меня на эти дела чутьё.

— Слушай, Гронн, есть ещё кое-что, о чём бы я хотел с тобой поговорить.

— Продолжай.

— Мне нужно попасть в зиккурат Тиаса.

Дварф чуть не поперхнулся.

— Ты в своём уме, Стас? Какого Сущего тебе туда понадобилось?

— Просто так не объяснить.

— Святая Ирида! Неужто мёртвый всадник выбил из тебя весь разум?

— Да нет. Не в нём дело.

— Я же рассказывал тебе, Стас! Шанду — обитель могущественного лича и зиккурат находится в его владениях. Идти туда равносильно смерти! Забудь об этом. У нас другая цель.

Как не пытался аккуратно объяснить, дварф упёрся и больше ничего не хотел слушать. Тем временем мы достигли вершины башни. В центре расположился огромный каменный очаг, в котором многолетней коркой покоилась груда древесного пепла.

— Сигнальный огонь, — просветил дварф, — раньше таким способом сообщали об опасности.

Я обошёл по кругу, всматриваясь в даль. Кроме сгустившегося мрака, не было видно ничего. Пригляделся вниз. Каспий вместе с вардами ходил по округе и устанавливал какие-то магические пентаграммы. Витр стоял у ворот, облокотившись спиной к каменной стене. В руках он держал подобие факела, только вместо огня был кусок пещерного кристалла. Свет исходил рассеянный и с большого расстояния не привлекал внимания.

— Гронн, а почему Калеб сказал, что умерло пять членов рейда? Одного же убили не умертвия, а наши, за то что он сбежал с поля боя.

— Осквернённый обелиск, — проговорил тот, — он отравляет почву. Любой, кто погибнет на проклятой земле, подвергается его власти и перерождается подле него.

— Ничего себе! Знаешь, мне как-то уже слабо верится, что нам удастся выполнить задание. Те всадники… Я думал все умрём.

— Я тебя понимаю, Стас. Ты иной и ещё мало знаешь об Авриет. Смерть и перерождение — часть жизни. Другая её часть сражение с монстрами. Если ты выбрал путь воина, то только набираясь боевого опыта, сможешь спокойнее относится к этому.

Заскрипели половицы. Мы насторожились.

— Это я, — произнесла Левзея, — решила, что вы проголодались.

Лучница поднялась к нам, держа в руках две пиалы с горячей похлёбкой.

— Спасибо большое, Зея, — обрадовался я.

— Ты опять за своё!?

— Ой прости, случайно вырвалось.

— Как я рад тебя видеть, — заулыбался Гроннигах.

— Меня или еду? — съязвила она.

— Вот нравится тебе надсмехаться над моей слабостью, да?

— Ах-ха. Немного. Я побуду с вами недолго. Мне следующей идти в ночную.

— Такой компании мы всегда рады, — принимая из рук варево пробурчал Гроннигах, — ну и тебе тоже Левзея.

Лучница хмыкнула и мы приступили к трапезе. Во время еды меня не покидала мысль, что я забыл, о чём-то важном и пока я старательно вспоминал, лучница ожидаемо начала расспросы.

— Стас!

— Да, Левзея?

— Ответь мне, пожалуйста, что у тебя с Мелигой? Почему она постоянно трётся возле тебя?

— Не знаю, — честно признался ей, — она всё время пристаёт с вопросами. Говорит про какую-то ауру. Я пытался от неё отделаться, но она очень настойчива.

— Так и знала, что эльфийка на тебя глаз положила, — насупилась Левзея.

Недовольное выражение лица охотницы показалось мне крайне милым. Я придвинулся и обнял её.

— Успокойся Левзея. Эльфам неинтересны люди из-за их коротких жизней, ну разве что переспать разок, другой, — начал Гроннигах.

Дварф чудом увернулся от полетевшей в него пиалы.

— Всё! Молчу, молчу! — прикрываясь руками затараторил дварф.

— Я пойду отдыхать, Стас, увидимся завтра, — сказала она и направилась к лестнице.

С дварфом лучница не попрощалась.

— Чего я такого сказал?

— Ох, Гронн, когда-нибудь тебе знатно достанется, за твои шутки, — усмехнулся я.

— Какие шутки? Это же чистая правда! — досадливо забурчал дварф.

— Да не обижайся. Она просто вспыльчивая.

— Я заметил.

Стараясь перевести разговор в другое русло, я поинтересовался:

— Ты знаешь что-нибудь об ауре? Мелига упоминала, что видит её у меня.

— Аура? Хм. Говорят, что некоторые эльфы рождаются с особым даром. Будто ощущают души других существ, чувствуют малейшие изменения. Могут отличать правду от лжи. Возможно это и есть та самая аура — не знаю. Не шибко разбираюсь в эльфийских приданиях.

— Ну не скажи. Ты очень много знаешь про эльфов. Взять хоть ту историю про человека и эльфийку из гильдии Золотых Лепестков.

— Её мне поведала Лиена сорок зим тому назад.

— Кто это?

— Эльфийка, с которой у меня были тёплые отношения.

— А где она сейчас?

— Её больше нет, — грустно произнёс дварф.

— Соболезную.

Гроннигах приподнялся и подошёл к каменному парапету башни. Он посмотрел на узорчатое серебряное кольцо на безымянном пальце.

— Я тебе не рассказывал, Стас. Но когда-то давно я повстречал эльфийку, чьё мастерство в ювелирном деле вызвало у меня восхищение. В то время мой отец Ратморах Камнерук был главой гильдии Рудокопов и нам поступил заказ на добычу особенных самоцветов. Когда необходимое количество было собрано, я отправился в Фелдур. Лиена добросердечно встретила меня и рассказала, для чего ей требовались драгоценные камни. Меня впечатлила её увлеченность. Никогда не встречал эльфов, которые всецело посвятили себя крафтовому ремеслу. С тех пор, мы много времени проводили вместе. Я показывал ей секреты дварфского кузнечного дела. Она поведала о тонкостях эльфийского зачарования камней. Общими усилиями нам удалось сотворить удивительные украшения. Редкие. Я и не заметил, как за время, проведённое рядом с ней, полюбил её, а она меня. Мы долго скрывали наши отношения, но всему когда-то приходит конец. Отец как-то прознал о моей связи с эльфийкой. Он был в бешенстве, за то что я посвятил эльфа в искусство дварфского ремесла. Меня изгнали и лишили всех титулов.

— А что случилось с ней?

— Эльфийский совет более суров. Её приговорили к смерти.

— Да что за хрень с этими эльфами? Почему никому нельзя с ними быть?

— Благородные эльфы грезят чистотой расы, Стас. Любые сторонние кровосмешения запрещены под страхом смерти.

— А как же полуэльфы?

— Они рождаются только от изгоев своей расы. Большинство эльфов, которых ты можешь встретить вне Фелдура — отщепенцы. Им нет пути обратно в лесной обитель. Как и мне.

— Получается, Мелига и Утер — изгнанники?

— Вероятнее всего. Не советую поднимать эту тему при них. Эльфы очень трепетно относятся к своему происхождению. Можешь нарваться на грубость.

Чем больше я узнавал о странностях Авриет, тем чаще вспоминал о своём родном доме. Вот уж не думал, что магический мир настолько безжалостен. Волшебная сказка с каждым прожитым днём, превращалась в быль, олицетворяющую хмурую действительность. Я больше не питал иллюзий в отношении мира, где оказался и в голове всё отчётливее формировалась мысль: «Мне здесь не место!»

Мы тихо переговаривались ещё какое-то время, когда за стенами башни послышался пронзительный вопль. Дварф подбежал к другой стороне башни и пригляделся.

— Вниз! Бегом! — рявкнул он.

Взволнованные, мы побежали по наклонному лестничному маршу, спускаясь с этажа на этаж.

— Что там случилось?

— Кто-то напал на охранника! — ответил дварф, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Когда мы выскочили наружу, весь рейд был наготове и стоял у входных ворот. В десяти метрах вопил и корёжился на земле Витр Крау. Чёрная гниль распространялась по его рукам. Рядом валялся тёмный фолиант чернокнижника.