Игра Мертвеца
Шрифт:
— Да, а первые годы турнира это было большой проблемой, — кивнул Грогл. — Организаторам приходилось ограничивать допустимый для участия уровень игроков, гасить разницу различными зельями, экипировкой, которые ещё нужно было разыскивать по всему игровому миру, а иногда даже приходилось приостанавливать турнир, давая возможность одному из участников финальных этапов прокачаться. В общем, неразбериха была страшная, но как только Издатель заинтересовался этим событием – то любезно предоставил необходимые решения, которые нивелировали нечестную разницу между игроками. Но давай-ка по порядку: сначала регистрация, потом инструктаж…
Мы обошли статую и заняли одну из десяти длинных очередей, выстроившихся перед регистрационными окошками. Тут регистрировались и участники, и игроки. Грогл Грот пояснил, что это сделано специально для того, чтобы игроки могли зарегистрироваться на турнире, не привлекая внимания, смешавшись со зрителями.
— Доброго денёчка! — поздоровался гном, заглянув в регистрационное окошко, когда наконец подошла наша очередь. — Нам нужно зарегистрировать бойца!
— Логин, — без какого-либо интереса откликнулся женский голос, едва Грогл успел закончить говорить.
— Круто! — коротко ответил гном.
— Мужчина, логин игрока скажите – не задерживайте очередь! – голос женщины стал раздражённым. — Я рада, что у вас всё круто, но у меня вот совсем не круто. С утра до ночи сижу в этой душной кабинке, и каждый первый игрок решает потренироваться на мне в остроумии…
— Круто, тварь! Его логин Круто! — оттолкнул гнома Ненависть. — Закрой пасть! Регистрируй! Жопу порву!
— Что вы сказали?! — голос женщины почти сорвался на мышиный писк, а в следующий момент на окно опустилась деревянная заглушка с табличкой: «Закрыто. Просим обращаться в соседние окна».
— Просто замечательно, Ненависть… — раздосадованно пробурчал гном. — Сколько раз я просил тебя не участвовать в важных переговорах?
— Разговор не важный! — гордо дёрнул головой эльф. — Тварь забыла своё место! Надо бить по роже!
— Думаю, это нас сейчас будут бить по роже, если мы не уберёмся отсюда, — несколько напряженно заметил я. — Тётя наверняка пошла за охраной…
— Не переживай, малец, я приму удар на себя, — спокойно ответил гном. — Вы идите – встаньте в другое окно, нужно зарегистрироваться – это сейчас самое важное, а я тут…
— Вот они! — раздался знакомый крайне взволнованный голос.
Ну всё… Сейчас начнётся заварушка… Как на зло тут даже укрытий нет, кроме памятника… Придётся с боем отступать к машине и быстро сваливать. Надеюсь, они не пустятся за нами в погоню, вряд ли эта тётка такой ценный кадр, что ради защиты ее достоинства организаторы бросят на нас все силы… С другой стороны, может быть, я зря переживаю – заплатим какой-нибудь штраф и…
— Кто из вас Круто?! — спросил новый голос, на этот раз мужской.
Я обернулся: перед нами стояла целая делегация из пяти человек. Надо заметить, снаряжены как бойцы были только двое из них, ещё одна была «кассиршей» – обладательницей пищащего в волнительных ситуациях голоса, а двое других – какие-то расфуфыренные хлыщи в строгих костюмах (один из них выглядел гораздо расфуфыреннее другого).
— Кто из вас Круто? — снова спросил самого важного вида хлыщ. Очки в тяжёлой причудливой золотой оправе и золотая прищепка того же стиля на галстуке выдавали в этом полноватом бледном мужчине с чувственными губами и нелепой пышной прической большого ценителя стиля «цыганский люкс», призванного сообщать всем окружающим: «Я чертовски богатый и важный гусь с прекрасным чувством стиля.» Правда мне (как, наверняка, и любому другому) этот стиль кричал совсем о другом: «Посмотрите, какой я безвкусный мудак!»
— Это я. — честно признался я, наконец оторвавшись от созерцания нелепого вида этого богатенького пухляша.
— Гоша, проверь, — коротко приказал своему гораздо менее солидному товарищу толстяк.
Гоша приложил ладонь к уху:
— Уточните логин игрока в маске, стоящего передо мной… Понял, спасибо, отбой. Да, Фёдор Михайлович, это Круто.
Фёдор Михайлович… В нашем мире называть людей по имени-отчеству – это признак дурного тона. Но, наверняка, Фёдор Михайлович сам потребовал именовать себя именно так, полагая, что подобное обращение подчеркнёт важность его персоны и будет возносить его над простыми, даже жалкими, Гошами и Иринами.
Фёдор Михайлович расплылся в счастливой улыбке…
— Так что же вы тут стоите, господа? — всплеснул руками он. — Такие важные гости не обслуживаются в общих окнах! Скорее пройдём в мой кабинет, и я лично вас зарегистрирую!
Делегация быстро рассосалась, и дальше нас повёл за собой только Фёдор Михайлович. Лично! О боже, какая честь! Мы вошли в дверь с табличкой «Служебное помещение», проследовали к тесному лифту по ничуть не менее тесному коридорчику, заставленному швабрами, столбиками с указателями, коробками и прочим хламом. Поднявшись на пятый этаж, мы вошли в огромных размеров кабинет. Говоря «огромный», я имею в виду действительно «ОГРОМНЫЙ». Я знал, что кабинет этого гуся будет «царским», но Фёдор Михайлович превзошёл все мои ожидания. Кабинет ничуть не уступал в размерах залу регистрации, правда, в центре стоял не монумент эльфийскому чемпиону, а массивный дубовый стол, с одной стороны которого разместилось пять удобных на вид кожаных кресел, а с другой самый настоящий, мать его, трон с вульгарно помпезной золочёной спинкой, возвышающейся чуть ли не на три метра, и не менее пышными витиеватыми подлокотниками, украшенными головами львов. Все стены были увешаны картинами, но на полотнах были изображены не чемпионы, а Фёдор Михайлович в разных, наверняка вымышленных, ситуациях: вот он величественно сидит на коне, гордо стоящем на крутом утёсе, а вот он, совершенно голый рвёт пасть льву, и он вовсе не толстый, а бугрящийся от мышц, а его «сарделька» нарисована, наверняка, раз в семь-восемь большей, чем та, которой он смешит девчонок в реальности.
Кроме этого в помещении был камин, напротив которого расположился просторный диван и несколько массивных шкафов с древними на вид книгами. В остальном, кабинет был явно слишком просторным для столь скудной на количество меблировки, но зато каждый шаг отзывался эхом под высоким потолком этого зала, создавая ощущение, что ты попал в обитель поистине великой личности.
Фёдор Михайлович жестом предложил нам сесть, а сам обошёл стол и устроился в своём царском троне (зрелище, скажу прямо, получилось крайне нелепым). Я сбросил с кресла подушку (твою мать, он что, шмякнул на подушки принт со своим лицом?!) и плюхнулся в него.
— Господа, — начал Фёдор Михайлович. — В первую очередь хочу поблагодарить вас за оказанную моей организации честь: принимать у себя самого Круто, играющего на последнюю жизнь, это фантастическая удача и огромный репутационный успех. Особенно если учесть, что турнир этого года и без того обещал стать самым амбициозным за всю историю своего существования, ведь в нём примут участие все победители прошлых лет…
— Да ну! — восхитился гном, аж пристав со своего места, — Неужто и Уэль приедет?!
— О да, — расплылся в самодовольной ухмылке Фёдор Михайлович. — Уэль Богоподобный тоже примет участие. Чтобы это стало возможным, мне пришлось проделать поистине колоссальную работу и даже отправиться на встречу к самому королю, который, к сожалению, не сможет почтить нас своим присутствием в ложе важных гостей, хотя принёс мне за это искренние извинения. Он уважает меня, ведь мы с ним добрые друзья…
— Как такая информация прошла мимо меня! — поразился гном. — Я не про вашу дружбу с королём, хотя это, конечно же, тоже поразительно, а про битву всех чемпионов! Этот турнир просто лучший подарок в моей долгой жизни! Увидеть всех легенд в одном месте, да ещё и в бою! Это колоссально…