Чтение онлайн

Плохие новости?! Против воли я всхлипнул и отвернулся, чтобы Ли не видел. ЧТО еще может быть ХУЖЕ?! Что может быть страшнее папиных книг, разбросанных по всему дому, и запаха маминых духов в комнатах?! Я открыл окна и третий день спал прямо на берегу, но наш дом продолжал пахнуть так особенно…

– Макси, сегодня на материке состоялось заседание Сиднейской Ассамблеи по кибернетизации. Последние предложения твоих родителей заблокированы общественным большинством. Корпоративные зоны тоже их не поддержали.

Я бездумно смотрел на океан. Ли понял, что я его не слышу. Не слушаю.

– Макси, финансирование проекта ФАТАР свернуто. Альтернативных исследований на Острове больше не будет.

– Все держалось на папе, да?

Китаец вдруг сел прямо на песок. И только теперь я заметил, какой же он старый.

– Да, мальчик. На авторитете твоего отца. Они не смели его тронуть, шакалы… но теперь, после катастрофы… все по-другому.

– По-другому? А наш поселок?

– Исследовательский центр закрывают. Я вернусь на родину… возможно. Или умру в Сиднее. Я немолод, мой мальчик. Но вот тебе – надо жить.

Сжав кулак, Ли поднял руку. Песок сыпался сквозь пальцы, безразличный и зыбкий.

– Решение о прекращении альтернативных генетических исследований коснулось не только Острова. Путь киберимплантации признан наиболее здоровым и экономически оправданным. Перспективным. В следующем году будет принят Закон об обязательной имплантации. Это уже решено. А пока… здесь не останется ничего. Ни лабораторий, ни научного поселка.

– А я? Что делать мне?! – Не видя океана, не слыша тоскливого ветра, я просто стоял среди намокшего пляжа.

Китаец положил руку на мое плечо, потом неумело погладил по голове… я не отстранился. Я чувствовал себя маленьким и несчастным.

– Когда-то давно на моей родине шла война. Плохие люди жгли храмы и убивали… всех. Меня спас твой отец, и я поклялся вернуть долг.

Когда он за руку вел меня к флаеру, я даже не сопротивлялся. Мы приземлились на несколько минут у родительского дома, и Ли сам собрал мои вещи. Флаер поднялся в воздух и взял курс на материк. Ли управлял машиной неумело, но компьютер сглаживал явные огрехи. Я сидел на узком пассажирском ряду и безучастно смотрел на сгорбленную спину учителя. Переключив флаер на автопилот, Ли обернулся.

– Мне придется рассказать тебе правду, мальчик. Формально… с точки зрения закона… ты больше не существуешь. Тебя нет.

Смысл слов дошел не сразу. То есть как – нет?! Вот он – я, чувствую вибрацию флаера, соленый ветер океана, гладкий пластик под босыми ногами…

– Как и все дети, рожденные в центре ФАТАР, ты – результат генетического эксперимента, проведенного альтернативными биологами Норманом и Татьяной Вандлер. И как результат эксперимента принадлежишь правительству. А все материалы по альтернативным исследованиям решено уничтожить. Так хочется корпорациям, протолкнувшим решение. Из этого следует…

Если бы не ремни и тяжелый взгляд учителя, я, наверное, забился бы в истерике. А может, так и случилось… я очнулся от удара по щеке.

– К острову уже идут вертолеты ликвидаторов. Корпораты торопятся, им не нужны конкуренты. Я не могу спасти всех, мой мальчик. Но тебя вытащу, обещаю.

Я завыл. Тихо, неслышно за шумом двигателей. Вспоминая приятеля Джога, нескладного веснушчатого парня, и Лери, которую один раз видел без купальника, и других…

Корп «Германия», зона «Берлин», территория реконструкции 02.35, 04.09.2034 г.

Что фирменная глушилка Сиайдера не слишком удобна в использовании, я понял, едва взгромоздив решетчатую конструкцию на плечо. К тому же в активном состоянии самодельный блок ощутимо грелся и гудел прямо под ухом. Но в целом – аппарат работал, это было главное. Потому что я лежал, закопавшись в вонючий мусор, а в пяти метрах выше покачивался полувоенный коптер в режиме «хамелеон». Парни на борту определенно занимались сканированием на все лады: тепловизоры, инфравидение, техноактивность, движение. Пока меня не замечали, и это бесконечно радовало.

Насчет тепла и движения я был спокоен: дряни сверху навалено достаточно, ни хрена не разберешь. А вот насчет техноактивности сомнения имелись. Три процента, конечно, немного, но и прилетел по мою душу не спортивный «Лаки Винг», а настоящий охотничий «Хант-15», который от боевой модификации только цветом и отличается. Уважать Ковальски стали, однако.

Я чуть шевельнул головой, выглядывая в амбразуру между ржавой консервной банкой и куском пластика. Взгляд уперся в автоматическую турель под хищным подкрылком. Уж не знаю, на кого с помощью скорострельного пулемета предполагалось охотиться, но против одного глупого лейтенанта такой ствол представлялся вполне эффективным.

Луч прожектора медленно прошелся по мусору, лужам на асфальте, уперся в «Тойоту» и замер. Вот-вот, мальчики. Не сомневайтесь, вы заглянули по адресу. Всего-то и делов – приземляемся, утрясаем делишки, летим домой. Ну же… решительней!

Прожектор дрогнул, переметнулся на стену дома. Вспыхнули дополнительные фары. Пронзительно-белый свет залил мертвые глазницы окон первого этажа, сместился на полуподвал. Ну, техноактивность в заведении Спайдера только слепой не заметит.

Шелест малошумного винта изменился, переливающийся туманными пятнами «хамелеона» борт сместился: «Хант» шел на посадку. Мелькнул раздвоенный хвост. Не поднимая голову, я пошевелился, сбрасывая с себя часть мусора. Под нос скатилась пустая жестянка, остро пахнуло тухлятиной. Двигать ее щекой было мерзко, терпеть дальше – невозможно. Вот же гадость!

Винт коптера перешел на холостые. Я осторожно приподнял голову. Не глуша турбину, коптер стоял возле «Тойоты». Створ пассажирского дека скользнул в сторону, пригибаясь, на землю посыпались темные фигуры. Один, два… четыре… ого, семеро! Жизнь удалась, Ковальски, люди тебя ценят!

Разбившись на две тройки, технеры решительно устремились к супердвери Спайдера. Седьмой, опустившись на колено, взял под прицел окна. Уже не особо прячась, я выбрался из кучи. Тоже мне, специалисты. Вот ведь какая вера в приборы: засекли техноактивность только в подвале, так в одну сторону и смотрят.

От коптера меня отделяло метров двадцать. Это расстояние я преодолел одним рывком, по прямой. Черный зев пустого дека, свист турбины глушит шаги. Люк в пилотскую кабину открыт, в проеме мелькнула россыпь приборов и тонированный изгиб блистера.

Удар рукоятью, голова пилота безвольно мотнулась в сторону. Я мимоходом выдернул из его импа разъем управления коптером и плюхнулся в соседний ложемент. Холодный пот по спине, руки мелко дрожат. Вот черт, сколько стимуляторы ни коли, скоро все равно слягу, тут Спайдер прав. На химии протяну еще часа три-четыре, не больше… попробуем управиться. Я глянул сквозь блистер. Возле подвала технеры ошалело копошились с танковым люком Спайдера. Коротко полыхнул кольцевой заряд, но «ржавая» дверь не поддавалась. Я злобно усмехнулся. Вот-вот, это вам не гнилые будки расстреливать.