Чтение онлайн

— Это ваше самое главное требование?

— Да!

Слова, манера поведения его преосвященства в эти минуты выдавали его самые заветные желания. У Луана было такое чувство, будто он сидит перед толстосумом, который по уши залез в долги, а теперь готов бросить все свое имущество и просит оставить ему лишь дом и могилы предков, к которым он всю свою жизнь готовился уйти.

— Не могли бы вы, господин агроном, передать Нго Динь Зьему о моей просьбе? Я никогда не забуду вашей любезности! — прошамкал Так.

— Передать вашу просьбу Нго Динь Зьему не составляет труда. Я обещаю, что она будет доложена премьер-министру сегодня же или завтра утром. Но я думаю, Нго Динь Зьем откажется ее удовлетворить!

— Почему же? Я ведь прошу не о многом.

— Это верно. Просьба небольшая. И все же Зьем откажется. Он опасается потерять более крупные вещи. Когда же он будет уверен, что крупных вещей не потеряет, то не захочет терять и мелочь.

— Ну и что же я должен делать, как вы считаете?

— Похоже, вы еще не готовы дать отпор Нго Динь Зьему?

— Я всего лишь смиренный монах! — бессильно ответил Фам Конг Так.

Настала очередь Луана глубоко вздохнуть.

— А вы никогда не задумывались над возможностью вступить в контакт с людьми, участвовавшими в войне Сопротивления? Их много, в том числе и вдесь, в Тэйнине…

Луан старался направить беседу в нужное русло. Так судорожно затряс руками:

— Да что вы, господь с вами! Зачем вы так шутите… Если Нго Динь Зьем простит меня, то я, как его единоверец, готов идти вперед и наказать Север.

Луан встал:

— Спасибо. Прошу извинения.

Фам Конг Так тоже встал и проводил Луана до дверей.

— Еще раз прошу вас передать мою просьбу Нго Динь Зьему.

Вид у его преосвященства был жалкий, лицо страдальческое. Но перед тем как принять нового посетителя, он преобразился, принял гордую осанку.

Через распахнувшуюся дверь Луан услышал голоса молящихся и удары гонга. На какую-то долю секунды нервы его сдали. Нет, не из-за этого старика склеротика. Того ждала достойная его участь, унизительная и позорная. Тяжело было, что этот примитивный человек властвовал над душами сотен тысяч людей, втягивая этих людей по своей воле в катастрофические авантюры.

Фанфани быстро выбежала к парадному подъезду. Но машина Луана уже рванулась с места. Он помахал Элен в знак приветствия и в этот момент поймал себя на мысли, что забыл ее представить его преосвященству.

Но Фанфани не проявила беспокойства. Она знала, что Луан ей еще пригодится, и послала воздушный поцелуй вслед удаляющейся машине.

Тяжелые четырехмоторные транспортные самолеты приземлились на летном поле аэродрома Таншоннят. Из самолетов высадилось несколько сот человек. Это были самолеты специального назначения, на них перевозили людей с Севера на Юг. По сравнению с теми, кто эвакуировался морем, эти пассажиры выглядели куда более свежими, неуставшими, да и одеты были лучше. Все поспешно расстегивали воротники. Когда они садились в самолет, было 15 градусов тепла. А здесь, в Сайгоне, — 36 градусов в тени.

Их ждала толпа встречающих.

Из самолета вышла девушка. В руках у нее был только небольшой чемоданчик да шерстяная кофта ручной вязки. Девушка заметно выделялась своим видом: очень красивая, лет двадцати пяти, не более, среди прибывших единственная женщина в брюках европейского образца.

— Тетя! — громко крикнула девушка, подбежала к женщине аристократического вида, одетой в национальное платье аозай, и обняла ее.

— Зунг, это ты? — удивленно посмотрела на девушку женщина и вдруг громко заплакала: — Ну как ты выросла! Еще в прошлом году, когда ты навещала меня, была же совсем девочкой. А почему не приехал отец? Я приготовила места вам обоим. Для него держат пост управляющего делами министерства финансов. Ну а ты должна учиться, чтобы получить диплом.

Женщина все говорила и говорила, продолжая обнимать Зунг.

— До чего же ты стала красивая, прямо принцесса! Нет, ханойские девушки не то, что наши. А шрам на руке у тебя зажил?

— Я…

Тетушка сразу перебила ее и начала подробно, не останавливаясь перед мелочами, рассказывать о своей племяннице стоящим рядом людям. А те просто не могли наглядеться на Зунг: белолицая, глаза сияющие, фигурка ладная, стройная.

— Она у меня хорошая, но немного шалунья…

На первом курсе юридического факультета… Вот решила навестить меня. Я ее тетя… — быстро, сбивчиво говорила женщина. — Поехала прогуляться на наши чайные плантации… Не знаю, как она там бегала, но, короче говоря, упала и сильно поранила о кусты руку…

— А где дядя, почему он не приехал встречать меня? — спросила Зунг, пытаясь отвлечь тетю и переменить тему разговора.

— Он договаривался пообедать сегодня с подполковником Чан Винь Датом. Дядя шлет тебе привет… Ну что? Поехали!

К Зунг подошел парень, поздоровался и предложил:

— Можно ваш чемодан?..

— Давай помоги… — заторопила парня женщина. — Дочка, разве ты не помнишь Кхая? Он возил тебя на машине.

— А… Здравствуйте, Кхай! — оживилась Зунг. — Ваша жена родила кого-нибудь еще? А как ваш Тиен, пошел в школу?

Они вышли из здания аэровокзала и направились к новенькому, блестящему «Пежо-203».

— Богатая семейка! У тетки, видимо, нет своих детей, посмотри, как она балует племянницу, — сказал стоящий поблизости мужчина своему приятелю.

Зунг села в машину рядом с тетушкой. Она понимала, что та о многом хочет расспросить ее, но стесняется. И потом эти слезы на аэродроме?! Зунг догадывалась, что тетка плакала совсем не потому, что они давно не виделись.

Август 1945 года. У Зунг каникулы. Она готовилась ко второму курсу лицея. Ей минуло 18 лет. В это время вспыхнула революция. Зунг с упоением, как и ее друзья, участвовала во всех мероприятиях, проводимых молодежью. Именно тогда она хорошо познакомилась с родным дядей. Он был политическим заключенным. В 1943 году он бежал из тюрьмы, командовал партизанским отрядом. Отец Зунг — служащий в финансовом управлении Ханоя. Дочь воспитывал один. Мать девочки умерла, когда той исполнилось шесть лет. Говорить об этом в семье было не принято. Дядя Зунг был одиноким человеком. У него не хватало времени на то, чтобы создать семью, потому что еще со школьной скамьи он с головой ушел в революцию. Его выгнали из школы, потом он попал в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, он часто посещал дом, где жила его племянница. Соседи слышали о нем лишь то, что он активист национальной самообороны. А сама Зунг однажды узнала, что работает он в системе госбезопасности. Она не придала этому особого значения, но по просьбе дяди хранила в секрете даже от собственного отца.

Учебный 1945/46 год был необычайный. Учащиеся большую часть времени проводили вне стен лицея. Дядя Зунг был очень недоволен этим. Он требовал, чтобы она продолжала учебу. Более того, по его настоянию девушка начала заниматься предметами, которые она не любила, — математикой и французским языком. При этом ради любимого дяди она старалась учиться хорошо.

Ханой в то время был город голодный и шумный. На улицах, в барах и ресторанах было полным-полно чанкайшистов. По городу поползли слухи о зверских убийствах. Дядя рассказывал Зунг, что это дело рук банды By Хонг Кханя, Нгуен Хай Тхана.

После летних каникул Зунг пошла учиться на третий курс. Чанкайшисты отвели свои войска к границе. Но в это время в Ханой вступила французская армия. Не проходило и дня, чтобы то тут, то там не вспыхивали стычки между французскими солдатами и нашими отрядами самообороны. Юноши, друзья Зунг, совсем забросили учебу и поголовно стали записываться в армию. Некоторые девушки поступили на курсы медсестер. Зунг тоже подумывала, не заняться ли медициной. Ее отец с тех пор, как из тюрьмы вышел дядя, старался не решать такие проблемы в одиночку. Дядя одобрил намерение Зунг.