Чтение онлайн

Я довольно усмехнулся — ну, хорошо, когда все хорошо кончается.

На следующей неделе мы помогли Нине сложить все вещи для переезда и отправились на репетицию. Несмотря на то, что нас осталось только трое, мы продолжали гореть своим делом. Лера немного играла на акустической гитаре, поэтому раскрасить песни парочкой аккордов ей не составило труда, но вот только без баса приходилось тяжко, ведь бас и ударные — это основа любой мелодии, ее фундамент. Мы решили и эту проблему.

— Ты ведь играешь на гитаре, я вроде слышала? — задумчиво разглядывая меня, Лера сложила руки на груди.

Я тут же внутренне напрягся.

— Да, а что такое? — спросил я.

— Отлично, значит, будешь басистом! — как ни в чем не бывало воскликнула вокалистка.

— Но Лера, я…

— Не волнуйся, всему научишься по ходу дела!

У меня отобрали палочки и вручили гитару. Барабаны заменил метроном. Я старался освоить инструмент, но процесс шел медленно, из-за чего мы не могли играть ровно. Девочки старались не наседать, но у всех в головах была одна мысль — как прежде, уже не будет. О конкурсах и концертах на какое-то время уж точно придется забыть.

А, может, даже на очень долгое.

Однажды, где-то через месяц наших отчаянных попыток сохранить группу, в каморку вошла Лера в тот момент, когда я настраивал гитару. Я сразу же оторвался от своего дела, внутренне понимая — что-то не так. Обычно Лера впархивала, буквально влетала на репетиционную базу, сшибая все на пути своей неуемной энергетикой, а на этот раз она скромно вошла в помещение и встала перед нами. Увидев на ее лице скромную, словно бы виноватую улыбку, я окончательно осознал, что что-то не так.

— В чем дело? — тут же спросил я.

Лера резко выпрямила спину, будто бы я застал ее врасплох за каким-то нелицеприятным занятием.

— В смысле? — она широко распахнула глаза. — Я вообще еще ничего не сказала…

Я иронически посмотрел на нее.

— Я не так уж плохо тебя знаю… — протянул я.

Лера закатила глаза и вздохнула.

— Ну, оно, наверное, и к лучшему, — пробормотала она и уселась на пуфик. — Маш, давай к нам, — она махнула Маше, которая в этот момент что-то тихо наигрывала на синтезаторе.

Та удивленно распахнула глаза — ох, от этого он становилась еще прекраснее! Такое беззащитное выражение лица… Хочется сразу прийти на помощь… — но ничего не сказала и молча опустилась на стул рядом со мной.

— Так в чем дело? — снова повторил я свой вопрос.

— Сколько мы будем делать вид, что у нашей группы все по-прежнему нормально? — в сердцах воскликнула Лера. Я открыл было рот, чтобы ответить, но та махнула рукой. — Впрочем, это уже неважно… Я хочу сообщить вам, что уезжаю из города, — сказав это, Лера окинула нас тревожным взглядом, в котором, тем не менее, читалось предупреждение — только попробуйте сказать что-нибудь против!

— Но… как? — спросил я, совершенно не готовый к таким новостям.

— Для мня это тоже довольно-таки неожиданно, — с легкой грустью сказала Лера. — Но Сашу, моего парня, переводят в другой город. Ну, вы знаете, он же военный… Я приняла решение ехать с ним, так как ехать довольно-таки далеко, а мне бы не хотелось с ним расставаться, понимаете?

— А как же колледж?

— Напишу заявление о переводе, буду учиться в другом, — было видно, что решение уже давно обдумано.

Во рту появилась какая-то горечь. Конечно, я понимал, что все, что мы делали вместе — не навсегда, но чтоб вот так внезапно…

— Буду скучать, — буркнул я, стараясь сильно не эмоционировать.

Лера виновато уставилась на меня.

— Я понимаю, что всегда ратовала за группу больше, чем все остальные, но жизнь повернулась вот так… — я понимал то, что он не договорила. Группа уже развалилась. Бороться тут уже не за что.

— Надеюсь, у тебя все сложится. Не забывай писать! — я улыбнулся Лере, показывая, что все в порядке.

Когда она покинула каморку, мы с Машей остались вдвоем. Раньше я бы все на свете отдал за то, чтобы остаться с ней наедине, но теперь мне было грустно находиться среди кучи музыкальных инструментов, которые не дождутся своих музыкантов.

— И это все? — спросила Маша, потерянно оглядываясь по сторонам. — Мы теперь не будем играть?

— Ну почему же? Никто не запрещает этого делать, — сказал я, взяв ее за руку. Я нежно посмотрел в ее глаза. — У тебя всегда будет преданный слушатель. Играй для меня.

Маша улыбнулась, и в следующее мгновение наши губы слились в нежном поцелуе.

Пальцы быстро перебегают по клавишам, прыгают с одной на другую. Создается ощущение, что они еле касаются клавиш, но музыка звучит громко, мощно и вместе с тем нежно. От звучания этой мелодии мурашки бегут по коже. Маша определенно наработала некоторое мастерство, это стоит признать. Но еще, наверное, дело в этом большом белом рояле — само собой, из синтезатора такие мощные звуки не извлечешь. А здесь не музыка, а сплошное наслаждение.

Пальцы дрогнули в последний раз и плавно опустились вниз, заканчивая свой стремительный бег. Тут же со всех сторон послышались аплодисменты.

— Ты пялишься на меня, — покраснев, сказала Маша, не поворачивая головы в мою сторону.

— Не пялюсь, а любуюсь, — сказал я, опираясь на рояль. — Я же сказал, что останусь твоим верным слушателем, поэтому ты от меня теперь не отвяжешься.

Она подняла голову и смущенно улыбнулась.

— И все равно ты меня отвлекаешь! Иди вон лучше бабушку с дедушкой развлекай! — Маша неопределенно махнула рукой в сторону, где за столиком сидела толпа людей.

Я в шутку округлил глаза, будто бы чего-то испугавшись.

— Пожалуйста, не заставляй меня снова говорить с ними! Твой дедушка опять будет показывать свои странные фокусы с картами, я не выдержу! — воскликнул я.

Маша звонко рассмеялась. У меня приятно защемило сердце — как же я обожал этот смех! Несмотря на то, что мы встречались уже больше шести месяцев, все внутри меня каждый раз трепетало от ее смеха.

— Но ты же подыграл ему, да? — веселясь, спросила Маша.

— Само собой! Удивлялся, как ребенок, впервые оказавшийся в лунапарке! — усмехнулся я.

Маша нежно дотронулась до моей руки. Я поймал ее ладонь и задержал в своей.

— Ну-ка, Машенька, сыграй еще что-нибудь, очень хорошо получается! — к нам подошел Машин папа и легонько приобнял дочь за плечи.

— Да дай ты ей немного передохнуть, Миш, она же на праздник пришла, а не на работу! — послышался голос Машиной мамы. Ворчала она только в шутку, это было видно по счастливой улыбке на ее лице.

— Да ладно, мне не сложно! — Маша улыбнулась родителям. — И очень почетно быть музыкантом, выступающим на вашей годовщине!