Чтение онлайн

— Бери деньги. — Клипа как ни в чем не бывало протянул мне пятьсот долларов. — Зачем мне часть? Когда возьмешь весь наш выигрыш, отдашь мою долю полностью, — пояснил жирный мерзавец.

— Ты же отказался!

— Не было такого!

— Как не было, скотина? Ты же хотел!

— Хотеть не значит мочь! Ведь ты же раздумывал, отдавать или нет — следовательно, все в силе.

— Да подавись ты этими деньгами — мне не жалко.

— Ладно тебе, чего не бывает между друзьями!

— Такими друзьями даже жопу не подотрешь. Потому что жопу стошнит.

— Согласен. — Клипа смиренно закивал башкой. — Я виноват, я скотина, я проставляюсь. Иди за нашим выигрышем!

Как ни странно, пока я ходил за деньгами, злость пропала. Ну жлоб, ну захотел меня продавить — ну и ладно. Может, я и сам в плохом настроении начал бы говниться. Поэтому сейчас я в хорошем настроении говниться не стану. Отдам половину.

— Спасибо, — вкрадчиво поблагодарил Клипа и сгреб деньги со стола.

— А чего ты упирался, почему сразу не показал на он-лайн?

— В первую секунду как-то даже не поверил. Ковыряжку, наверное, затолкали. С третьего или четвертого добивания. С метра.

— Клипа, ты всегда во всем видишь дерьмо.

— На последней минуте только такие и забивают. Какой-то Соловьев принес нам по семь штук. Семь! И тебе еще надо, чтобы это было красиво? Ты вообще знаешь, кто такой Соловьев? Он что, звезда? Да может, он на тридцать метров ударить не способен…

— Нет, Клипа, ни фига! Я уверен, что это шедевр. Там была шикарная подача, и Соловьев ножницами через себя заложил неберущийся мяч в самый угол. Понимаешь, такой «экспресс» должен доезжать красиво.

— Ты мечтатель, Глеб.

— Нет, просто я верю в лучшее. Я — оптимист.

— Ты — дурачок. Но фартовый. За это я тебя и люблю.

И Клипа обслюнявил мое лицо в порыве благодарности.

Нет, не все у меня в жизни бездарно! Протестую. Не все! В будни «Вертепа» иногда закатывались жемчужинки упоительных минут. Одинар на чистую победу Северной Ирландии против Англии чего стоит. За двадцатку! Не подтерся «одинаром» на начало французского чемпионата, и ПСЖ натягивает «Метц» 4:1. И вообще после той встречи с Мухачовым поперло отчаянно. Все лето перло. Не я угадывал, а все команды вокруг угадывали, на что я поставил. Словно старались угодить.

После совместного триумфа Лондона и «Петротреста» ни с чем не сравнимые переживания я ощутил последним теплым июльским вечером. Тридцать первого июля мое брюхо требовало пищи, а мозг — риска, и я заказал огромную пиццу и поставил на наших девок в финале чемпионата Европы. Они с треском проиграли француженкам в группе, зато потом раскочегарились и вынесли в полуфинале немок, круче которых в Европе нет. То есть команда в накате, поэтому я поставил штукарь. Долларов! За три шестьдесят пять. На «проход». Коэффициент, конечно, вяленький — контора пожадничала, но и такой вполне катит.

Я засел перед большим экраном в неуютном одиночестве. Ванечка увяз в семье… Светусик взбунтовался и потребовал внимания, похода в кино и прочих выходных глупостей. Клипа сунулся на недельку в Турцию. То ли с любовницей, то ли со второй женой, то ли с обеими. Хвича утратил интерес к жизни и включил автопилот: сидел перед автоматом с сумрачным видом, скрестив руки на груди, а автомат через равные промежутки времени самонажимался — даже не надо давить на кнопку. Все сгинули! Даже Кулачов закопался в дачном навозе. А старик Пряников, по-видимому, напился или банально ушел в небытие — его я не видел около месяца.

Братство и ближний круг оставили меня! И мне нужен был миф, которым я мог встретить народ по его возвращении в «Вертеп». Но это должен быть реальный миф! Это же не рыбалка, где вранье входит в правила игры. Тут весь смысл в том, чтобы пережить экстаз победной ставки, а потом при случае его смаковать. Как бы выигрывать заново. А врать плохо! Об этом еще в школе говорили. Поэтому я делаю настоящую ставку на наших девок. Ставку зверскую! И пусть потом Клипа говорит, что я вышиваю, — мне плевать, пусть говорит. Да, сегодня вышиваю — и это станет мифом! Потому что поставить на женский футбол — это уже миф.

Я торопливо умял пиццу. Наверное, слишком торопливо. И запивал непотребным русским пивом — другого в «Вертепе» не было. Куда катится контора? Я все время задаюсь этим вопросом — и ответ неутешителен. Короче, когда начался футбол по «Евроспорту», я уже плавал не в своей тарелке. В начале второго тайма стало полегче. А тут еще голы пошли — я совсем развеселился. Правда, эти французские стервы все время сравнивали счет. Но в овертайме меня уже почти перестало пугать, что я могу потерять штукарь. Хотя француженки взбесились и повисли на наших воротах… То, что происходило в желудке, похуже француженок.

Пицца не хотела уживаться с моими внутренностями. Не исключаю, что провокаторскую миссию выполнило пиво. Но я боялся подняться в туалет на второй ярус — боялся пропустить гол. Просмотреть весь матч и потом получить готовый счет — нет ничего глупее. К тому же, наблюдая за трансляцией live, есть возможность как-то влиять на ход происходящего: где-то придержать атакующих, сбить темп игры, мяч подправить чуть в сторону или, наоборот, напрячься и хорошенько запулить им прямиком во вратаря. Короче, можно натягивать. Это любой опытный шпилер скажет. Вот я и не мог отойти.

Чуть не обосрался на последней минуте дополнительного времени — две француженки после рикошета стояли прямо перед нашенскими воротами. Мяч на них вылетел, а у нас вся защита на бл…ки ушла — никого. От страха я вскочил, чтобы сдержать какашку. Но обошлось: спазм кишок — и наша вратарша с понтовой фамилией Тодуа сейванула.

Вот ведь игра! Когда была возможность отскочить в паузе перед пенальти, у меня отпустило желудок. И я никуда не пошел. Или просто поленился подняться — не знаю. Упустил время, вот и все!

Дуреха… смазала второй пенальти. И вот тут понеслось. Перед пятыми ударами я рванул по лестнице в тубзик, расстегивая ширинку. Наши горели три: четыре, но мне по фигу. Или я досмотрю до конца, или обделаюсь — тут такая житейская драма. А если навалю в штаны, «Вертеп» для меня навсегда закрыт. Во-первых, будет стыдно. Во-вторых, дадут охране черную метку на меня и больше не пустят. Позора не оберешься.

Какое счастье! Простое и конкретное счастье — кабинка свободна. Я застонал от облегчения. Моя задница буквально взасос поцеловала толчок. Но вместо языка запустила в соблазнительный овал грохочущие снаряды фекалий. Прыгающие мысли о пенальти слились в упоительном экстазе с раздражающим анус массажем. Бултыхание какашек чередовалось со смелыми всплесками воображения…