Чтение онлайн

– Вы все тут смертники, так что, повода психовать и пугаться не вижу.

– Подобные мысли пугают еще больше.

– Ну тогда допей бутылку и суй голову в петлю, чтобы не бояться уже ничего.

– А ты злая, однако.

– Я не злая, я реалистично оцениваю действительность. Поэтому запомни: еще раз увижу, что употребляешь спиртное, придушу сама. Понял?

– Ты возьмешь такой грех на душу?
– он с нескрываемым удивлением смерил ее оценивающим взглядом.

– Ты моими грехами голову себе не морочь, лучше своими озадачься. И если не хочешь в судорогах по полу кататься, бутылку в шкаф убери, - в ее голосе послышался напор.

– Может, тогда лучше ее вообще выкинуть?

– Поить коллег, при определенных обстоятельствах - дело полезное.

– Так кто ж пить будет, когда тот, кто угощает, не пьет?

– Тот, кто знает, что он не пьет по объективной причине.

– Какой, например?

– Распусти слух, что пить тебе врачи категорически запретили.

– Хорошо, сделаю, - взяв бутылку, Доменик встал и, подойдя к бару в шкафу, поставил туда, после чего запер дверку и обернулся к ней.
– Что еще сделать, моя богиня?

– Я не богиня, - раздраженно поморщилась Элька, - и ты знаешь об этом.

– У нас принято так называть даже земных, но горячо любимых женщин, которых любят настолько, что почти боготворят, - Доменик, пьяно усмехнувшись, шагнул к ней ближе, - а тебе оно вообще-то вдвойне подходит...

– Это богохульство, - гримаса на лице Эльки стала еще явственнее, - хотя, что от тебя ждать, ты же убежденный атеист...

– Я перестал им быть, когда встретил тебя...
– вытянув руку, он осторожно коснулся волос на ее виске.
– Ты давно не говорила мне о Вики... Как она там?

Знавший, что разговоры о дочери всегда действуют на нее умиротворяющее, Доменик решил воспользоваться проверенным средством.

– Я сколько раз уже тебе говорила, что о ней теперь можно не беспокоиться, а? Ты мне что, не веришь?

Он не обманулся, хмурые складки на ее лбу моментально разгладились, и губы тронула едва заметная улыбка, а взгляд потеплел. И хоть голос звучал по-прежнему немного отстраненно, прошлого раздражения в нем уже не было.

– Я верю, но так хочется хоть что-то о ней услышать... меня это поддерживает...
– он просительно заглянул ей в глаза.
– Она вспоминает обо мне?

– Она любит тебя.

– А ты?

– Что я?

– Ты меня любишь?

– Это глупый вопрос. Я люблю всех... и тебя в том числе, особенно когда ты не пьян.

– Элечка, а вот я люблю только тебя... Слышишь? Только тебя и никого больше! И я не могу без тебя... я умираю... не уходи больше, - он порывисто обнял ее, а потом, стащив с подоконника, подхватил на руки и закружил по комнате, страстно шепча: - Люблю, люблю, люблю... не отпущу больше и никому не отдам... Чтобы уйти тебе придется меня убить или я сам и вправду голову в петлю суну.

Она в первый момент дернулась, намереваясь высвободиться, но потом, рассмеявшись, обвила его шею руками: - Ты сумасшедший, Доменик... Сумасшедший!

– Да! Ты свела меня с ума! Это ты сделала меня сумасшедшим. Я перестаю без тебя жить... я лишь существую...

– Ладно, кончай пьяный бред нести и опусти меня на пол. Проспишься, поговорим.

– Да я и сейчас могу трезво мыслить, - он осторожно поставил ее на ноги и обнял за плечи, напряженно вглядываясь в глаза: - Пообещай, что не бросишь меня, и я все, что угодно, для тебя сделаю. Клянусь! Тебе ведь что-то надо от меня, раз ты организовала мне новую должность... Так вот: я все сделаю, только не уходи больше!

– Все! Хватит!
– она властно вскинула руку.
– Терпеть не могу, когда мне начинают диктовать условия.

– Если уйдешь, я покончу с собой!

– На себя накладывают руки лишь глупцы, слабаки и трусы. Ты не из таких, так что прекращай шантажировать, все равно не поверю, а если и впрямь на такое способен, то мне рядом с тобой делать нечего. Общение с самоубийцами - не мое амплуа...

– Ладно, твоя взяла, - он обреченно вздохнул, - согласен, как и прежде, жить в надежде на новую встречу...

– А разве это плохо? Встречи со мной тебя разочаровывают?

– Нет! Но они так редки...

– Чем реже встречи, тем острее чувства. Хотя в ближайшее время, видимо придется малость притупить их, потому что я планирую бывать у тебя достаточно часто... мне действительно нужна твоя помощь.

– Да неужели, Элечка? Как же здорово!
– он пылко прижал ее к себе и вновь закружил по комнате.
– Ты не представляешь, как я счастлив...

Остановившись рядом с кроватью, он осторожно опустил ее на покрывало и, сев рядом, взял ее правую руку и с нежностью стал целовать каждый пальчик.

Элеонора не противилась, и он понял, что выбрал правильную тактику поведения. С ней всегда надо было быть максимально деликатным. Чуть усилишь напор, и в лучшем случае сама применит силу и отшвырнет так, что с трудом встанешь, а в худшем просто растает прямо в твоих руках и надолго исчезнет.

Не выпуская ее руки, Доменик свободной рукой подтянул с изголовья подушку и подложил ей под голову. Ее губы тронула легкая благодарная улыбка, и она, утомленно прикрыв глаза, расслабленно замерла. Отпустив кисть ее руки, он повернулся и, расшнуровав, стянул с нее тяжелые армейские ботинки и поставил рядом с кроватью.

– Устала? Может, поспишь?

Улыбка ее стала шире.

– Заманчивое предложение... не откажусь, я и правда устала...
– она грациозно потянулась, потом ловким движением левой руки вытащила шпильки из прически, и ее длинные русые волосы шелковой волной рассыпались по подушке.

– Давай уберу, - Доменик протянул руку, намереваясь забрать шпильки.

– Это оружие, в них яд, - она едва заметно повела головой.

– Я аккуратно. Или ты не доверяешь мне?

– Доверяю...
– осторожным движением она вложила в его подставленную ладонь шесть длинных шпилек с шестиконечными звездочками на основании.

Доменик поднялся и переложил их в небольшую вазочку для фруктов, стоящую на столе, затем достал из шкафа большой пушистый плед и, вернувшись к кровати, укрыл Элеонору.

– Спи, я буду рядом. Никто не потревожит твой покой, - тихо выдохнул ей в ухо.

– Благодарю, - прошептала она и, не открывая глаз, коснулась кончиками пальцев его щеки.

Он перехватил ее руку, вновь прижался к ней губами, после чего осторожно опустил и, поправив плед, вернулся к креслу, в котором сидел раньше. Некоторое время сидел, уткнув лицо в ладони опертых о колени рук, потом поднял глаза на Элеонору.