Чтение онлайн

— Агнесса Васильевна, — сказал он секретарше, — Шариф Шафутдинович меня ждет…

Фраза эта была первым, что взбрело ему в голову, потому что он плохо соображал сейчас, возбужденный тем, что наконец нашел ниточку, которая приведет его к клубочку.

— Шариф Шафутдинович ждет вас, — ответила секретарша, и взгляд ее не был враждебен, а скорее выражал озабоченность, если не испуг.

Хуснутдинов встретил его, как и в предыдущий раз, почти с радостью.

— Времени в обрез, — сказал Федя, — я буквально на минутку… Какой-то супостат написал в управление и к нам анонимку о том, что Атоманский единственный виновник случившегося. Анонимка напечатана на машинке… Тут Федя сделал паузу.

— Ну-ну, — сказал Хуснутдинов, почти не волнуясь.

— На той машинке, что стоит у вас в приемной, Шариф Шафутдинович.

Федя оставил Хуснутдинову лазейку для отступления специально. Он мог бы сказать: на той, что у Агнессы Васильевны, и тогда Хозяину вывернуться было бы труднее.

— Кто вам сказал?

— А нам ничего говорить не нужно, — ответил Федя. — Анонимка ушла в два адреса, а у нас в управлении эксперты в десять минут не только машинку вычислят, но и облик анонима установят, как на фотороботе (тут Федя загнул, однако обман подействовал — Хозяин чуть покраснел, но тут же взял себя в руки).

— Сторожа уволю… Агнесса Васильевна все жалуется: чехол на машинке не так лежит…

— Но это что, это было позавчера, — словно не слыша его, продолжал Федя, — а сегодня еще одно письмо пришло, напечатано на той же машинке, но уже за подписью начальника второго участка. Хотя это, скорее всего, липа, кто-то хочет подставить его или просто отвести от себя внимание.

— Нельзя ли взглянуть, — спросил Хуснутдинов, — на то, что сегодня пришло?

«Ага, — удовлетворенно подумал Федя, — то, что пришло позавчера, тебя не интересует… Ну, конечно, стоит ли читать письмо, которое ты, может быть, сам дал команду написать».

— Да что вам эти анонимки? — сказал Федя. — Скорее всего, и в первой, и во второй ерунда полнейшая, хотя… Может быть, мне стоит переговорить с начальником второго участка?

— И все-таки, — продолжал настаивать Хуснутдинов, покраснев, — ну хоть одним глазком.

— Нет-нет, Шариф Шафутдинович, — сказал Федя, а потом, словно выдавая государственную тайну, добавил почти шепотом: — Одно могу сказать… Во втором послании говорится, что первую анонимку написали вы.

— Я… я… — поперхнулся Хозяин и из красного сделался багровым.

— Ну ладно, задержался я тут у вас… Машинку закрывайте под замок, чтобы кто попало ею не пользовался. Свой имидж беречь надо, ведь так и действительно могут подумать, что вы дали поручение секретарше анонимку напечатать.

На Хуснутдинове не было лица, он невразумительно бормотал:

— Как можно… да разве так кто-нибудь может подумать… да разве…

— Да, кстати, а где я могу найти начальника второго участка?

— На строительстве, — сказал Хуснутдинов. — А лучше приходите завтра на планерку, и после мы с ним поговорим.

— Хорошо, завтра так завтра.

Все шло прекрасно. Хуснутдинов всполошился и теперь не преминет, конечно, встретиться с начальником второго до него.

Федя не пошел вниз, а прошел к умывальнику, постоял там минуту и направился обратно. Он надеялся услышать, как Хуснутдинов дает секретарше указание разыскать начальника второго участка.

Хуснутдинов действительно находился в приемной. Он действительно ждал, пока Агнесса Васильевна отыщет что-то в какой-то книге. Но здесь «великий психолог» Внучек ошибся: это была не телефонная книга, а толковый словарь, в котором секретарша безуспешно пыталась отыскать значение слова «имидж».

Федя вышел на улицу, сел в машину.

Конечно, с начальником второго участка он ни встречаться, ни говорить не будет. Завтра он позвонит Хуснутдинову, скажет, чтобы он не брал в голову тот бред, что написан в письме, и все. Но это будет завтра, а сегодня пусть Папа помается и поволнуется, ему будет полезно: сам заварил эту кашу…

Ближе к вечеру позвонил Толстых, и Федя пошел к нему. В коридоре прокуратуры, рядом с кабинетом Семена, сидел Баженов — главный механик «Союзжелезобетонстроя». В Каминске он появлялся наездами, Федю не знал и поэтому неприязненно посмотрел ему вслед, видя в нем очередного блатного посетителя, который будет отвлекать следователя от дела. Конечно, он не стал возмущаться, хватать Федю за рукав, говорить, что сейчас его очередь, нет, но все это было написано у него на лице — жестком, обветренном лице строительного начальника, который держит в своих руках зарплату, благополучие и даже жизнь большого количества людей в спецовках.

Баженов также не знал, что Толстых аккуратный и точный следователь и не позволили бы себе просто так заставлять кого-либо ждать у кабинета. Задержка была вызвана ожиданием Внучека, в присутствии которого следователь хотел допросить одного из главных свидетелей, могущих, как говорили в детективных романах девятнадцатого века, пролить свет на это темное дело.

Баженову пришлось ждать еще десять минут, пока Федя читал заключение технического инспектора о причинах аварии.

— Я вижу, что осталось предъявить обвинение в халатности? — спросил Федя, отложив в сторону заключение.

— Да, — сказал Семен, — если не появятся другие факты, которые могут оказать влияние на квалификацию. Ты что так смотришь? У тебя есть что-нибудь?

— У меня? Да нет, у меня все то же, что и у тебя…

— Тогда я приглашаю?

— Давай…

Семен представил Внучека как коллегу, который так же, как и он, занимается расследованием обрыва лифта, и начал печатать на машинке «шапку» протокола.

Потом Семен стал задавать вопросы. Вопрос — ответ — стук машинки. Вопрос — стук, стук, ответ — стук… С непривычки Федя не мог из-за этого стука сосредоточиться на показаниях Баженова, он остался после ухода свидетеля, без шумовых помех прочитал протокол и сделал кое-какие записи, которые дословно выглядели так: «Баженов — главный механик, он же начальник отдела главного механика. Работает один за всех, так как других людей в отделе нет. Имеет много объектов по всей Западной Сибири. Его основная задача — поддержание оборудования объектов в исправном состоянии. В его ведении находятся также: проверка вводимого оборудования, его испытания, организация инструктажей по технике безопасности, надзор за безопасным состоянием грузоподъемных механизмов. Кроме того, за безопасное состояние отвечают прорабы и мастера смен. Их данные указываются в паспортах грузоподъемных механизмов. Непосредственным обслуживанием лифта на Каминской ТЭЦ занимался электрослесарь Шабров. Лифт проходил испытания в прошлом году, в мае. О возможных неисправностях лифтового хозяйства ему никто не докладывал: значит, все было в исправности… Лифт — жизнь трубокладов. Если бы лифт стал барахлить, то трубоклады не слезали бы с прораба и электрослесаря, пока он не был бы починен…

— Почему произошел перекос противовеса и его заклинивание?

— Это могло случиться потому, что зазор был или стал больше нормы, либо по каким-то другим причинам.

— Почему не сработали так называемые ловители?

— Не знаю, но ловители должны были сработать в любом случае. Наверное, им что-то помешало. Может быть, что-то на них упало…

— А могло быть так, что кто-то специально бросил это «что-то»?

— Наверное, могло, если кто-то решил покончить жизнь самоубийством.

— Какие отношения были у Атоманского с бригадиром?

— Точно сказать не могу, но Шабров говорил, что они часто ругались. Атоманский угрожал бригадиру…

— А в каких отношениях трубоклады находились с самим Шабровым?

— У них были нормальные деловые отношения.

— Кто конкретно отвечает за безопасность работы лифтового хозяйства?

— Шабров.

Итак, рядом с фамилией Атоманского появилась еще одна — Шабров. Кто из них? Ответ на этот вопрос даст следствие. Закон дает на его проведение два месяца. Через два месяца Толстых будет точно знать, кто виноват и в чем причина случившегося. Но Федя будет знать об этом задолго до того, как Семен закончит следствие, и поможет ему в этом человек, с которым он должен встретиться послезавтра.