Чтение онлайн

Айрон тяжело вздохнул, встречаясь взглядом с управляющим, уже занявшим своё место за столом. Это был высокий, молодой мужчина весьма привлекательной внешности и обладающий, к тому же, более чем покладистым характером, позволившим без особых проблем распробовать его постельные таланты. К сожалению, ими Карл не блистал, оставаясь удручающе предсказуемым и пассивным, чего Айрон, привыкший к смелым экспериментам, так и не смог ему простить. Впрочем, администратором юноша оказался отменным, и Принца Ночи вполне устраивал если не в качестве любовника, то как исполнительный работник.

Одновременно с Айроном в столовую вошла очень колоритная пара – старший сын Владыки и его ручная рабыня. Пока все устраивались за огромной столешницей, терпеливо дожидаясь, когда престарелый дворецкий и его юный стажёр поставят перед каждым его блюдо и нальют в бокалы вина, Айрон, стараясь выглядеть непринуждённо, рассматривал Натана, здорово изменившегося за прошедший год. Сейчас этот мужчина мало чем напоминал того самоуверенного, нагловатого юнца, бравирующего собственной значимостью, как оказалось – ложной. За головокружительным взлётом в карьере последовало не менее оглушительное падение, едва не разбившее сознание Натана вдребезги, чему немало поспособствовал Тимо Лайтонен. Теперь сын сидел, чуть сгорбившись, не поднимая потухшего взгляда от столешницы, и весь вид его выражал апатичное равнодушие. Тусклые пепельные волосы безжизненными прядями лежали на плечах, серые, невыразительные глаза, казалось, и вовсе утратили свой блеск. Лишь иногда в них вспыхивал огонёк интереса – когда в зале звучала бойкая, мелодичная речь его спутницы.

Рядом с Натаном устроилась маленькая юная женщина, судя по характерной внешности родиной её была Азия. Тёмные, коротко остриженные волосы блестели и переливались антрацитом в свете люстр, раскосые глаза с непередаваемой хитринкой и всегда улыбающиеся губы… Она была рабыней, сколько себя помнила, но, в отличие от Натана, смогла сохранить волю к жизни и, в конечном счёте, занять своё место за этим столом. Их редко можно было увидеть врозь. Айрон, признаться, так и не вспомнил её имени, звучавшего чуждо для его слуха. Юки? Юми? Не важно.

Её речь больше всего напоминала незнакомую песню – весёлый перезвон колокольчиков и бубенцов. Часто смеялась и никто не мог найти в себе сил одёрнуть нахалку. Просто всем без исключения в этом доме был нужен её смех.

Со странной смесью удивления и надежды Айрон наблюдал за тем, как эта удивительная женщина, отобрав поднос у опешившего дворецкого, собственноручно накладывает самые лучшие куски мяса на тарелку своему хозяину, при этом что-то сварливо приговаривая на своём языке. Натан слегка оживился, на бледных, тонких губах даже наметилась улыбка, отчего он стал напоминать призрак себя прежнего. Быть может, неустанная забота рабыни поможет исцелить и ранее не совсем здоровый рассудок Натана, направив его силы и энергию в созидательное русло.

Говорят, надежда умирает последней. Айрон считал иначе: последним умирает надеющийся. И он будет ждать чуда для своего сына столько, сколько потребуется.

Последний сотрапезник явился через несколько минут, тем самым намеренно продемонстрировав полное пренебрежение установленными правилами и бросая вызов авторитету Айрона. Впрочем, никто из собравшихся не оценил усилий Араго.

Второй сын Принца Ночи – неисправимый бунтарь и задира, темноволосый, темноглазый красавец с классическими аристократическими чертами лица, выдающими его несомненную породу, все его жесты и движения были исполнены чувственной грации опасного хищника. Несмотря на свою молодость, Араго уже считался весьма неудобным противником и немногие отваживались спорить с ним открыто. Сам Айрон не считал бретёрство и откровенную дерзость чем-то заслуживающим гордости, и посему Араго был в поместье нечастым гостем.

Он обвёл присутствующих надменным взглядом, полностью проигнорировав подобострастную улыбку управляющего, презрительно скривившись при виде меланхоличного Натана и вовсе нахмурившись, встретив ясный взгляд рабыни. Ревниво поджав губы, мальчишка отвернулся от любимой игрушки своего брата. Айрон мог его понять – Араго унаследовал бешеную харизму, но по молодости и неопытности не мог правильно ею распорядиться, что у Натана… прежнего Натана… выходило как-то само собой. Застарелая вражда сыновей нисколько не трогала Владыку, считавшего здоровую конкуренцию залогом гармоничного развития личности. Однако… теперь всё могло измениться.

Да, это была странная, но всё-таки семья и Айрон мысленно усмехнулся, подметив, что перенял милую привычку Лайтонена держать ближайших родственников на виду. Впрочем, сейчас паноптикум был неполон за счёт отсутствия Валери. Будучи нервной и слишком эмоциональной девочкой, дочь Айрона при его полнейшем попустительстве довольно скоро превратилась в психованную, заносчивую, эгоистичную стерву с огромным набором комплексов, так что сожалеть о её отсутствии на обеде было решительно некому – Валери своим скверным характером могла отпугнуть самых терпеливых из Терез.

По сути, все они в чём-то ущербны, – с тяжёлым вздохом констатировал Айрон. Дело было даже не в воспитании, коим он преступно пренебрегал. Изъян таился в структуре общества, социальном устройстве Эргона, где помешанные на борьбе друг с другом, хронические параноики, любовно лелеющие собственные фобии и страхи более всего боялись довериться ближнему. И сколько бы столетий ни бился над этой проблемой Айрон, будь он идеальным Повелителем, не смог бы изменить тех, кто меняться отказывался.

Иногда Айрон представлял эту проблему в виде огромной бетонной стены, в которую он напрасно пытается войти. Глядя на хмурые лица сотрапезников, Принц Ночи со слабой улыбкой решил перед следующей атакой преграды запасти побольше льда. Ибо отступать перед трудностями – не его путь.

От невесёлых размышлений его отвлёк поистине громоподобный стук в дверь. Видимо, визитёр напрочь проигнорировал цивилизованный звонок, обладающий тихой мелодичностью, отчего-то решив воспользоваться бронзовым молотком, служившим с давних пор скорее украшением.

Настойчивый стук повторился. Домочадцы встревоженно переглянулись, даже в пустых глазах Натана отразилось какое-то чувство, хотя произошло это лишь после того, как его ручная рабыня легко выпорхнула из-за стола с явным намерением собственноручно открыть дверь. Айрон решительным жестом велел всем оставаться на местах и лично спустился по парадной лестнице в огромный мрачный холл, с любовью декорированный ещё прадедом, да так и оставшийся неизменным, ибо у обитателей особняка не было ни времени, ни желания изменять суровой готичности, чей дух впитался в эти стены.

Дверь, едва скрипнув под собственной тяжестью, неспешно отворилась в дождливое ненастье осенней ночи, и на пороге возник силуэт мужчины в тёмном плаще, держащий в руках какой-то свёрток. Косые струи ливня щедро одарили застывшего в немом удивлении Айрона, когда нежданный визитёр спокойным и печально знакомым голосом произнёс:

– Приветствую, Владыка. Безмерно рад нашей новой встрече.

Решив, что с открытым ртом выглядит несолидно, Айрон скупо кивнул, ответив:

– Не думал, что дороги наших судеб сойдутся вновь, Инженер.

Ванахи мягко рассмеялся, откинув капюшон за спину, предоставив холодной влаге намочить слегка вьющиеся тёмные волосы. Свёрток в его руках приглушённо мяукнул.

– Я не стал бы искать вашего общества, если бы не обещание, данное когда-то моему отцу.

Айрон крупно вздрогнул, надеясь, что на его лице не отразилась та боль, что он до сих пор чувствовал при упоминании о Тимо. Он считал себя виновным в гибели друга – если бы не слабость, проявленная Айроном в битве, возможно, он мог бы помочь, и всё закончилось иначе… Мудрый, до удивления тёплый взгляд Хранителя Равновесия таил в себе понимающую улыбку, однако Ванахи не спешил с утешениями. Он даже не пытался войти в дом, и не потому, что ошеломлённый встречей вампир так и не догадался посторониться, а за его спиной заинтересованно топтались домочадцы и слуги. Просто не считал нужным задерживаться дольше необходимого. Перехватив слабо вякнувший свёрток одной рукой, Инженер вынул из кармана плаща небольшой кубик, выполненный из матового стекла непроницаемо чёрного цвета и, протянув его Айрону, невозмутимо пояснил: