Чтение онлайн

— Совсем чуть-чуть, — виновато сморщилась девочка. — Бабушка все время чем-то занята, тебя никогда нет, маму ты мне так и не нашел, Кейтеро тоже не приходит… Лин скучно.

Бессильно вздохнув, Айт поцеловал надувшую губы девочку и повернулся вместе с ней к Ири.

— Я кое-кого к тебе привел, чтобы тебе больше не было скучно.

На лице Лин отразился живой интерес, и она сияющим взглядом впилась в скромно мнущуюся в сторонке Ириэйю.

— А она кто?

— Вообще-то она моя племянница, но тебе Ири приходится…

— Сестрой, — тут же выпалила Ириэйя, улыбаясь широко и искренне. Кажется, сегодня у нее просто был день чудес: сначала Вайолет, а теперь вот это маленькое чудо. Жизнь вдруг решила осыпать девушку невероятно щедрыми подарками, словно пыталась принести извинения за все годы мрачного одиночества и страданий.

— Она моя сестра? — недоверчиво подняла бровки домиком девочка. — Такая большая?

Видимо, в представлении Лин сестра все же должна была быть ее одногодкой, и это несколько разочаровывало ребенка.

— Зато я умею показывать чудеса, — подмигнув Айту, похвасталась Ири.

Лин скептично хмыкнула, а девушка перевернула ладонь, сложила пальцы, и с них мгновенно вспорхнул темный мотылек, который, трепыхнув крылышками, тут же растворился в воздухе.

— А еще? — азартно сверкнула глазами девочка.

Недолго думая, Ириэйя свела ладони лодочкой, а когда развела их в стороны, с них на землю спрыгнула призрачная белка, вызвавшая у Лин неподдельное ликование.

— Еще, — воскликнула та.

Ири весело улыбнулась Айту и наигранно-серьезно поинтересовалась у девочки:

— Так ты будешь теперь со мной дружить?

Вопрос повис в воздухе, потому что маленькая егоза мигом слезла с рук Айта и, крепко ухватив ладонь Ири, потащила девушку по направлению к спрятанному среди леса дому, громко выкрикивая:

— Ба, посмотри, кого я к тебе привела…

Если бы можно было остановить миг счастья и остаться в нем навечно, то Ириэйя, пожалуй, выбрала бы для себя именно этот день. Несмотря на то, что он так отвратительно начался, финал у него, несомненно, был счастливым.

Таких женщин, как мама Айта, принято было называть настоящими. Сложно сказать, сколько Ивори Логгар было лет. Магическая печать неприкасаемой продляла ей не только годы жизни, но и сохраняла внешнюю красоту. Но будь она даже сгорбленной и морщинистой старухой, свет любви и добра все равно отражался бы в ее глазах, согревая своим теплом все вокруг.

Ири слушала ее мягкий спокойный голос, следила за неспешным движением ее рук, то ласково гладящих по голове Лин, то нежно касающихся Айта, и думала, что именно о такой маме мечтала всю свою жизнь. И когда одарин, объяснив Ивори всю ситуацию, стал прощаться, Ири втайне даже обрадовалась, немного эгоистично рассчитывая, что вся ласка женщины и внимание Лин теперь будут принадлежать только ей.

Узкий грот, расположенный на самой высокой террасе цитадели, почти до самой земли закрывали ветви угрюм-древа и сидящего за ними у входа на каменном полу парня совершенно не было видно. Доммэ нравилось это место. Отсюда хорошо просматривались дол, за которым простирался древний лес, свет темной инглии, маяком сияющей над дворцом и суета большого города. Здесь было тихо, и значение имело только высокое небо, в котором тонули все страхи и страсти молодого рохра. Он смотрел ввысь и успокаивался, словно зверь внутри него тоже зачарованно считал медленно плывущие там облака.

Наверное, только поэтому приближение волшебницы Доммэ почувствовал не сразу. Первая одэйя двигалась бесшумно и не оставляла запаха, но от нее фонило магией, которую наследный принц рохров теперь воспринимал на подсознательном уровне.

— Я знаю, что ты там, — отозвалась она, постучав посохом по каменным плитам. — Не убегай. Надо поговорить.

В другой раз Доммэ обязательно бы сделал старой карге назло, но сейчас он был слишком вымотан борьбой с собственным зверем, а потому лишь недовольно скривился и отодвинул рукой тонкие ветви, приглашая одэйю в свое убежище.

— Собираешься читать мне морали? — вяло поинтересовался он.

— Нет.

Урсула тяжко вздохнула и, опираясь на свой посох, с кряхтением опустилась рядом с рохром на землю.

— Хочу рассказать тебе, что с тобой происходит.

Доммэ иронично приподнял бровь, и волшебница усмехнулась, вернув парню не менее говорящий взгляд.

— Ты, никак, в шкуре рохра побывать успела? — насмешливо фыркнул Доммэ.

— Мне и в своей проблем хватает, — проворчала Урсула, — чтобы я на себя еще и твои цепляла. Что, совсем худо? — вдруг посерьезнела она, цепким взглядом впиваясь в парня. — Кажется, что с ума сходишь?

Доммэ промолчал, но ухмыляться перестал, ожидая от волшебницы продолжения.

— То, что с тобой происходит, обитатели Лоуленда называли инициацией. Происходила она, правда, у рохров в довольно юном возрасте, когда оборотень начинал чувствовать свою инглию. И проходил этот процесс под присмотром родителей и взрослых особей стаи практически безболезненно. Тебе двадцать пять. Рядом нет ни отца, ни старейшин. А пробудившаяся в тебе сила настолько велика, что без посторонней помощи с ней не может справиться ни твой рохр, ни ты.

Если ты, зверь и магия не станете одним целым, последствия могут быть фатальными. Ты действительно можешь сойти с ума.

Рвано выдохнув, Доммэ удрученно опустил голову, и сухая рука Урсулы осторожно на нее опустилась, ласково пригладив вьющиеся русые вихры парня.

— Беда в том, сынок, что на самом деле я тоже не знаю, как тебе помочь. Я об инициации рохров только россказни слышала. Но всем, что мне ведомо, я готова с тобой поделиться. Ты только не убегай, когда совсем невмоготу будет. Я, может, и не рохр. Как зверя обуздать — не особо соображаю. Но зато с магий подсобить могу. Этому лучше меня тебя никто не научит.

Доммэ поднял на Урсулу тоскливый взгляд, и старуха понимающе улыбнулась.

— Не кручинься. Со всеми бедами мы с тобой справимся. Научишься повелевать своей инглией в полной мере — сможешь с ее помощью и зверя приструнить. А пока ты ее не чувствуешь, зверь все тянет на себя. Звериные инстинкты — они завсегда сильнее человеческих. Вот и выходит у тебя полная неразбериха в голове из-за того, что ты хочешь одно, зверь — совершенно другое, а магия между вами — как искра, упавшая на сухую траву.