Чтение онлайн

— У меня к тебе разговор, Кирилл, — как-то неуверенно проговорил майор, перемешивая на дне кружки кофейный порошок с сахаром. — И разговор очень серьезный. Да сядь ты, наконец! Хватит суетиться!

Я падаю на табурет, демонстративно кладя руки на стол. Майор минуту молчит, будто набирается сил перед решающим поединком. Затем говорит:

— Слушай, Кирилл. Я, конечно, понимаю, что в это трудно поверить, но тебе нужно знать правду. Видишь ли, мир вокруг, и я в том числе — это часть твоего субъективного пространства. Они существуют лишь у тебя в голове. Огромный мир, отражение реальности. И не более того.

— Значит, я здесь Бог? — усмехаюсь. Интересно, когда майор успел променять стакан на что-то более серьезное? — А ты, видимо, добрый Морфиус?

— Идиот! — тот вдруг вскакивает, глаза горят бешенством. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи: рассвирепевший майор ВДВ — зрелище не для слабонервных. — Ты представить себе не можешь, чего нам стоило достучаться до тебя! Мы двое суток глаз не смыкаем! Весь мир рушиться к чертовой матери, а ты ерничаешь! Эх, дать бы тебе по морде.

Последние слова сосед проговорил со спокойствием разочаровавшегося в жизни интеллигента. Он снова садится на старый табурет, подпирает голову руками и, закрыв глаза, сидит минут пять. Я тоже ничего не говорю. Кто знает, что у него сейчас твориться внутри? Может, это я нахожусь в его субъективном пространстве? В мире, родившемся в сознании человека, последние пять лет посвятившего общению с зеленым змием. Этакая галлюцинация.

— У тебя водка есть? — вдруг спрашивает майор. Вот, теперь все становится на свои места. Банально до омерзения.

Молча достаю из холодильника запотевшую бутылку. Ставлю на стол. Майор одним движением высыпает в раковину так и не дождавшийся кипятка кофейный порошок, и освободившуюся кружку от души наполняет «белой». Затем залпом выпивает.

— Лучше? — с некоторой иронией спрашиваю я.

— Ты в коме, Кирилл, — вполне серьезно заявляет майор. — Лежишь в медотсеке на международной лунной базе. Еще не до конца потерявший связь с внешним миром, что позволило нам с тобой увидеться. Просто ты потерял сознание где-то на полпути от Земли. Хорошо, хоть автоматика корабля не подвела, и мы смогли его благополучно посадить. Знаешь, как трудно сажать такие «беспилотники»? Без малого семь часов возле монитора, литра два кофе и миллионы моих бедных разрушенных нервных клеток. А ты тут откровенно смеешься мне в лицо!

— Коля, ты бредишь! — меня начинает раздражать его уверенность. Как он смеет говорить, что я в коме?! И что я… на Луне! Кем он себя возомнил, умник?!

— Я не Коля! — майор ударяет кулаком по столу. — Это только иллюзия! Меня зовут Эдвард Майерс. Я астронавт.

— Во как! — я повторяю его жест, но только ладонью. А ларчик-то, оказывается, просто открывался. Белая горячка во всей ее красе! Эх, Коля, Коля. Что же тебя жизнь нормальная не устраивает? Еще же не поздно вернуться… Или уже ступил за край?

— Ладно, Кирилл, — майор поднимает руки, будто решает сдаться. — Я тебе все расскажу, и ты меня внимательно выслушаешь. Не перебивая. А потом сам решишь. Если мне не удастся тебе доказать свою правоту, я уйду навсегда. Согласен?

— Нет, — говорю я. Смотрю в серые глаза соседа. — Если я не поверю, то ты отправишься в объятия веселых ребят в белых халатах. Они любят астронавтов, мистер… Майерс?

— Идет.

Теперь наливаю водки я, выпиваю и, закусив куском колбасы, подхожу к окну.

Город еще спит, закутавшись в предрассветные сумерки. Ни людей на улице, ни машин. Мрачное утро.

Я слушаю майора, не перебивая, и когда тот заканчивает говорить, лишь качаю головой.

— Бред. Просто бред. И эта теория эволюции сознания…

— Ну, почему же бред? — сосед с серьезным видом берет бутылку с водкой и выливает ее содержимое в раковину. Я не нахожу слов, и только наблюдаю, как толчками, с бульканьем, панацея от многих людских бед покидает стеклянный сосуд. — А ведь ты мне так и не поверил, Кир. Что ж, я не ждал скорой победы. Пойдем.

— Куда?

— Искать ответы, — майор открывает дверь квартиры и выходит на лестничную площадку. Я иду следом. — Если придерживаться этой самой теории, то твое сознание сейчас находится в состоянии стасиса. Процесс перестройки прервался, едва твой корабль удалился от Земли. Поэтому, пока он снова не запустился, у нас есть шанс разобраться в происходящем. Вся надежда на тебя, Кир.

— Как я это сделаю?

— Я тебе помогу, — сосед останавливается перед своей квартирой, открывает дверь. За ней, вопреки здравому смыслу, начинается длиннющий коридор с множеством зеркал в рост человека. Словно бесконечная комната смеха. — Это ячейки твоей памяти. Искать надо среди них. Я очень хотел бы пойти с тобой, но тогда твой мозг уже невозможно будет восстановить.

Я стою на пороге, не решаясь войти. До меня окончательно доходит, что майор прав, и все вокруг лишь иллюзия. Мое субъективное пространство, мой маленький мир, в котором вдруг появился нежданный персонаж, перевернувший с ног на голову действующие порядки, законы, правила…Майор? Почему все-таки майор? Я ведь никогда особенно не питал к нему симпатии. Скорее жалел, сочувствовал. Как врач возле постели неизлечимо больного пациента. В его силах только облегчить страдания препаратами, так и я иногда помогал ему деньгами, когда видел, что тот совсем плох и вот-вот загнется.

— Почему зеркала? — спрашиваю я, переступая порог.

Майерс не отвечает. Затем дверь за моей спиной с лязгом закрывается, и я остаюсь один. Осторожно подхожу к первому зеркалу. Что там, по ту сторону? Фрагменты моей жизни? Но хочу ли я все это пережить заново? Многое уже успело забыться, и вряд ли сейчас смогу сказать, каких моментов было больше: хороших или плохих, грустных или веселых. Всего помаленьку. Что-то никогда не захочется вспоминать, а что-то не выкинуть из головы, даже если очень постараться. И, как правило, все самое плохое будет в памяти до конца. Здесь, как отражение в одном из этих сотен зеркал. Может быть именно в этом, перед которым я стою. А может в следующем.

Меня начинает пробирать озноб. Делаю усилие над собой, и заглядываю в бездну…

Сегодня уроки закончились раньше. Увлекаемый толпой одноклассников, я выбежал на школьное крыльцо. Запыхавшийся, кое-как накинувший пальто и обмотавший вокруг шеи шарф. Шапка при этом застряла где-то в рукаве, но мне было не до нее. Ведь мир вокруг стал белым, чистым и новым, а в воздухе появился ни с чем несравнимый запах первого снега. До настоящей зимы еще далеко, и он вскоре растает, превратившись в грязную кашу под ногами. Однако все это будет потом…

Ловко увернувшись от летящего в мою сторону снежка, я провел рукой по перилам, собирая в ладонь «ответный снаряд». Пальца ломило от холода, но мне сейчас было не до таких мелочей. Повернулся к предполагаемому противнику, и…

Пашка Казаков долго не сознавался, что в тот день специально булыжник снегом облепил. Меня уже выписали из больницы с забинтованной головой, а он в школе так и не появлялся. Может, стыдно ему было передо мной, или строгие родители наказали. Зато потом мы с этим светловолосым мальчишкой очень сильно сдружились….