Чтение онлайн

Антон принялся тщательно рассматривать телефонную трубку, как будто хотел убедиться, что ему все это не почудилось.

Не успел он опустить трубку на аппарат, как раздался громкий стух в дверь.

В полной прострации Лямзин открыл дверь и ничего не понимающим взором уставился на статного незнакомца, одетого по последней па­рижской моде.

Роскошный плащ был распахнут настежь, а под ним красовался кофейного цвета двуборт­ный пиджак. Белая рубашка, строгий галстук, маленький бриллиант в золоченой заколке и ак­куратно зализанные волосы — все это никак не гармонировало с простодушным, улыбающимся лицом Ивана Ивановича Чижова.

— Ну ты даешь... — только и смог выдавить Лямзин, пропуская Иваныча в квартиру.

— Собирайся, едем в гости, — тут же заявил каскадер. — Нам еще нужно заехать в магазин и слегка тебя приодеть.

— Погоди, — в том же растерянно-изумлен­ном тоне проговорил Антон. —- Что все это зна­чит?

Только сейчас майор смог заметить в руках приятеля модный кожаный кейс.

Ни слова не сказав, Ваня поставил «дипло­мат» на тумбочку прихожей и, откинув крышку, бросил всего лишь одно слово:

— Вот!

Комитетчик знал, что в природе существуют суммы и покруче, но никогда не видел денег больше, чем в этом навороченном кейсе.

— Да объясни ты, что все это значит? — не выдержав загадочного вида товарища, взмолил­ся он.

Пожав плечами, Иваныч просто сказал:

— Это твоя доля. Я продал ту самую карти­ну. И, как видишь, за довольно кругленькую сумму. Здесь пятьдесят штук, а еще столько же мы сейчас отвезем по одному хорошо тебе из­вестному адресу. Подробности по дороге, поеха­ли.,.

Почти новенький «Фольксваген-Гольф» мягко затормозил у знакомого подъезда. Лямзин чувствовал себя скованным в только что приоб­ретенной одежде, но изо всех сил старался это скрыть, отчего еще больше смущался и густо краснел.

Однако Иваныч не замечал или делал вид, что не замечает неуверенности друга — в эту се­кунду все его помыслы занимала новенькая тач­ка, которой он гордился, не скрывая этого.

Закрыв машину, товарищи направились к подъезду. Поднявшись на несколько пролетов вверх, они замерли перед знакомой дверью и только сейчас ощутили подкатившую к сердцу грусть.

Лямзин посмотрел на каскадера, как будто искал в его глазах одобрения, и нажал кнопку звонка. Квартира отозвалась скупой трелью, но больше не прозвучало ни звука.

— Странно, даже Рекс не лает, — удивился Антон и повторил попытку.

И вновь ничего не произоишо Помявшись несколько минут перед запертой дверью, при­ятели в очередной раз переглянулись и, не сго­вариваясь, двинулись вниз по лестнице.

Но едва они успели сделать пару шагов, как им навстречу бросился здоровенный пес. Вопре­ки ожиданию, кобель не стал рвать на них одеж­ду, а, лишь недоверчиво обнюхав, отошел в сто­рону.

Вслед за собакой показалась высокая, строй­ная фигурка в долгополой кожаной куртке. По ступенькам, едва волоча тяжеленную сумку, под­нималась Ольга.

Их взгляды встретились, и девушка, позабыв обо всем, бросилась навстречу мужчинам, уро­нив на пол тяжкую ношу.

— Ваня! Антон! — громко вскрикнула она. — Как хорошо! Как здорово, что вы пришли!

Только сейчас приятели заметили, что во внешности девушки что-то изменилось, как бу­дто она за это время постарела на несколько лет. Ее лицо больше не выглядело таким красивым и привлекательным: у глаз появилась тонкая се­точка свежих морщин, щеки поблекли и лишь глаза по-прежнему светились озорным блеском.

— Что, постарела? — Она как будто догада­лась, о чем думают товарищи, чем привела их в немалое смущение.

Антон тут же отвернулся, чтобы не смотреть в ее глаза, а Иваныч нашел себе занятие, подхва­тив упавшую на пол сумку.

— Ну что же мы стоим, — спохватилась она и только сейчас обратила внимание на их лосня­щийся вид: — Вы что, банк ограбили?

— Все гораздо проще, — улыбнулся Чижов — Пойдем, сейчас все узнаешь.

Оказавшись в квартире, мужчины были не­приятно поражены тем, как здесь изменилась обстановка. Раньше это было уютное гнездышко одинокой, не обремененной заботами светской

львицы. Сейчас же квартира напоминала жили­ще пожилой пенсионерки.

И тут Антон приметил на вешалке мужскую куртку и две пары мужских же ботинок.

Проследив его взгляд, девушка охотно пояс­нила, храня на лице несколько натянутую улы­бочку:

— Да, многое изменилось за эти три недели. Пришлось расстаться с былой роскошью и ма­шиной, но самое главное, — она на миг замол­чала, как бы акцентируя внимание слушателей, — вышла замуж...

 Мужчины в который раз переглянулись, как будто отказыватись верить услышанному, а Ольга с независимым видом продолжила:

— Вот, кстати, сейчас я вас и познакомлю... — Сказав это, она скрылась в спальне.

До слуха приятелей донесся приглушенный шепот и скрип какого-то механизма. После чего открылась дверь, и Ольга вышла из спальни, толкая перед собой инвалидное кресло, в кото­ром сидел худой, изможденный болезнью муж­чина.

Глядя на этого человека, гости едва сдер­жались, чтобы не закричать... Перед ними был Гвоздик — собственной персоной.

Правда, от былого, веселого и вместе с тем вечно всем недовольного, подозрительного Юры не осталось и следа. Он постарел лет на десять, а лицо скорее напоминало глиняную маску, чем облик когда-то жизнерадостного вора.

Несмотря ни на что, он улыбался, сверкая фиксами.

— Что, босота, — только голос его звучал по-прежнему вызывающе надменно и озорно, — не ждали увидеть жмурика?

— Юрка, — медленно протянул Иваныч, как будто только что очнулся от наркотического дурмана.

— Юрик! — громогласно взвыл Антон и бро­сился к другу, обнимая его за узкие, костлявые плечи.

Но тут вмешалась Ольга. Загородив собой своего теперь уже законного мужа, она тихо, но настойчиво произнесла, скрывая в словах пота­енную иронию:

— Юрка-то он Юрка, только руками музей­ный экспонат прошу не трогать. — А затем по­яснила, но уже серьезно: — Он очень слаб. Мы вчера прилетели из Германии, где ему сделали три сложнейших операции.

— Значит, все это... — Антон обвел взглядом почти голые стены.

Без малейшей тени сожаления или рисовки Ольга утвердительно качнула головой:

— Да, почти все пришлось продать. Но доб­ро — дело наживное. Правда, любимый? — На­клонившись, Ольга нежно поцеловала Юру в губы.

Первый радостный порыв схлынул так же внезапно, как и налетел; теперь гости грустно смотрели на инвалидное кресло и обездвижен­ные ноги своего воскресшего друга.