Чтение онлайн

Поручить его кому-нибудь? Пусть обсуждают тематику, хоть целыми сутками. Кому? Баркову? Так офис через неделю перестанет нормально функционировать, да это и не решит ничего, старик ведь ясность ума вполне сохранил и мгновенно сообразит.

— Вот что я попрошу срочно сделать, Вадим Тарасович. Переговорная комната на втором этаже, она у нас пустует большую часть времени…

— Так точно.

— Ну вот. Пригласите туда Давида Израилевича, пусть он вам расскажет, как должно выглядеть помещение для научных семинаров. Оборудуйте в соответствии с его пожеланиями. Попросите его составить список участников, передайте на охрану. И еще. Свяжитесь с международным отделом, пусть ему загранпаспорт, что ли, сделают. Вы поручите этой его… ну этой… чтобы она приготовила справку по конференциям за границей в соответствии с его интересами. И справку эту к нему на стол. И еще скажите, что я завтра в первой половине к нему загляну.

Утреннюю встречу с учителем Ворохопкин максимально сократил, виртуозно уклонившись от обсуждения новых научных идей и плана исследований. Но поскольку какой-то смысл в его визите надо было обозначить, он предложил, приобняв Давида Израилевича за плечо:

— У меня к вам, Давид Израилевич, есть одно предложение. Я сегодня вечером встречаюсь тут кое с кем. С приятелями, типа поужинать. Давайте вместе поедем. Интересный народ. Познакомитесь.

Ужин с коллегами по предпринимательскому цеху был запланирован еще несколько дней назад — ожидались продовольственный барон Коля Провоторов, средней руки нефтяник Ибрагим Агаев, парочка сенаторов и просто влиятельный человек Гриша Шульман. Никакой особой цели этот междусобойчик не предполагал — предложение посидеть пришло от Провоторова, а к Лене в это время как раз зашел Шульман, который тут же ухватился и сказал, что тоже хочет и придет с Агаевым. А сенаторы как-то сами собой возникли — ну не отказывать же, хоть и шушера никчемная.

Поскольку инициатива исходила от Провоторова, то и организацией мероприятия занимались его люди. В связи с тем что шла первая неделя Великого поста, для православного Шульмана был отделен угол стола, уставленный блюдами с квашеной капустой, солеными рыжиками, овощами в ассортименте, квасом, минеральной водой «Эвиан», а еще принесли серебряную кастрюльку с дымящейся отварной картошкой. Прочие невоцерковленные не оригинальничали особо — Провоторов заказал спаржу с пармезаном и отварную телятину под белым соусом, Агаев — фаршированные баклажаны и тюрбо, Леня — карпаччо из тунца и бараньи котлеты. Халявщики — сенаторы ожидаемо выбрали копченого угря, устрицы и фуа — гра. Давид же Израилевич, усаженный напротив Ворохопкина, между Шульманом и Провоторовым, продолжал озадаченно шелестеть страницами меню.

— Вам помочь, Давид Израилевич? — не выдержал наконец Ворохопкин, которого раздражал переминающийся с ноги на ногу официант, стоявший за креслом профессора и явно чуявший своим халдейским чутьем, что этот клиент — случайный и из людей.

— Да я что-то…, — озадаченно протянул Давид Израилевич, — …я не знаю тут ничего… а скажите, уважаемый, — обратился он к официанту, — попроще у вас есть что-нибудь?

— Все, что пожелаете, — надменно ответил официант.

— Понятно. Тогда давайте сделаем так. На закусочку… мелко порубленный зеленый лук с крутым яйцом, это такой получится вроде как салат, и с майонезом. Но не заправляйте, а просто принесите майонез отдельно в блюдечке, я сам заправлю по вкусу. Две — три отварные картофелины — вот, как у товарища, только не горячие, а непременно холодные, и к ним несколько балтийских килек пряного посола. Присмотрите, чтобы были вычищены и без головы. Ветчина у вас найдется? Нет — нет, ничего такого — нашу обычную ветчину, чтобы немного с жирком, и непременно хрен. Белый, пожалуйста, без добавок. Так. На горячее — не знаю даже, приготовят у вас, как я скажу?

— Я запишу, — пообещал заинтересовавшийся официант.

— Берете свиной окорок. Не вырезку, а именно окорок. Отрезаете два ломтика, примерно вот таких, — Давид Израилевич очертил в воздухе окружность. — Толщиной чуть меньше указательного пальца. На полминуты буквально опускаете в чистый медицинский спирт…

Официант покраснел.

— Может не быть. Спирта. Есть граппа.

— Это что?

— Виноградная водка. Итальянская.

— Сколько градусов?

— Есть семьдесят.

— Хорошо. Сойдет. Но прежде чем опускать в нее свинину, разогрейте эту вашу, как ее?

— Граппу.

— Вот именно. До температуры чуть выше комнатной. Градуса двадцать четыре, но не выше. Вы записываете? Через тридцать секунд свинину достать, слегка присыпать мукой, но именно слегка. Развести в отдельной посуде шесть яичных желтков, добавить и тщательно размешать четверть чайной ложки соли с щепоткой красного мелко помолотого перца, свинину тщательно вывалять в этой смеси и положить на раскаленную сковороду. Сорок секунд на одной стороне, сорок на другой — попросите за временем проследить, — и немедленно подавать, посыпав свежим укропом. Так. Теперь насчет сладкого…

— Заказ на десерт я приму позже, — остановил его официант. — Если не возражаете.

— Позже — так позже, — согласился Давид Израилевич. — Я пока подумаю. И вот что. Водочки принесите, граммов сто. Ну, можно сто пятьдесят. У вас обычная водка ведь есть? Типа «Московской»? Вот и хорошо. Вы уж постарайтесь, подберите для нее такой графинчик, чтобы как раз на это количество, если есть хрустальный, то это лучше всего, и в какую-нибудь эдакую посудинку со льдом его пристройте…

В этот момент Шульман громко сглотнул, встал и вышел из зала. Вернулся через минуту, засовывая в карман мобильный телефон, и распорядился:

— Любезный, вы все вот это оставьте — пусть будет, и еще принесите мне… вот, что господин заказал: килечку, ветчину и остальное… водки граммов триста.

— Гриша! — цинично поднял густые брови Агаев. — Не вздумай! У тебя же Великий пост.

Шульман отмахнулся.

— Ну и пост, что ж я — не понимаю? Я специально духовнику позвонил — так мол и так, важная встреча. Он на сегодня разрешил. А завтра — все как положено.

Соседний сенатор прошептал Лене в ухо:

— Николай Спиридонович интересуется — как имя — отчество господина?

— Давид Израилевич, — пробасил получивший нужную информацию Провоторов, приподнимаясь из кресла и протягивая профессору визитную карточку, — не откажите в любезности. Я все понял, кроме одного. Зачем свинину надо вымачивать в спирте?

— Чем меньше мясо подвергается термической обработке, — с готовностью ответил профессор, — тем оно вкуснее и полезнее. В этом смысле идеально употреблять сырое мясо. Например, сырую говядину. Или баранину, как это делают в Абиссинии. Между прочим, великолепна на вкус сырая конина, но ее, для достижения нужной мягкости, приходится долго вымачивать в специальном составе. Если угодно, у меня есть где-то рецепт. Традиционно для этого используются природные ингредиенты, но их можно с успехом заменить простым химическим составом. Совершенно безвредным для организма. Вообще, любое травоядное животное может быть употреблено в пищу в сыром виде. К сожалению, это не относится ко всеядным животным, таким, как свиньи или, скажем, собаки, кошки, грызуны — в особенности крысы, змеи и все такое. Но общее правило состоит в том, чтобы термическое воздействие свести к минимуму. Для свинины это достигается просто — кратковременным погружением в спирт. Или вот возьмем, к примеру, обычного подмосковного ужа. Весьма несложный в приготовлении препарат, в котором это безобидное пресмыкающееся маринуется в течение трех суток, не просто исключает необходимость какого-либо температурного воздействия, но и придает мякоти ужа дополнительные вкусовые качества. Достаточно сказать, что ее практически не отличить от, скажем, копченого угря.

Сенаторы переглянулись, побледнели и дружно опустили вилки.

— Это вы, товарищи, напрасно, — поспешил успокоить их Давид Израилевич. — Препарат, о котором я упомянул, хоть и просто готовится, но включает в себя некоторые крайне дорогостоящие компоненты. Накладно будет — заменять угря ужом. Впрочем, приятного аппетита.

Ворохопкин испытал некоторое облегчение, обнаружив, что старик не только не выглядит чужеродным на празднике жизни, но и привлекает совершенно искреннее внимание окружающих. Поэтому он позволил себе несколько отвлечься и даже ответить на пару вопросов тому самому сенатору, который от лица Провоторова интересовался, как зовут профессора. Когда он вновь вернулся к общей застольной беседе, то православный Шульман был уже багров от водки и ярости, а профессор его успокаивал:

— Ну ладно, уважаемый, — примирительно вещал Давид Израилевич, — я готов взять обратно свои слова, что чудес не бывает; я ведь всего лишь поясняю вам, что приведенные вами примеры чудесами вовсе не являются. Эту вашу историю про пять хлебов, которыми накормили целую толпу, никак нельзя считать чудом, потому что ничего сверхъестественного в ней нет. И две тысячи лет назад тоже не было.

Шульман схватил со стола кусок хлеба и неистово потряс им в воздухе, по — видимому, предлагая Давиду Израилевичу превратить его в буханку: дар речи из-за кощунственных слов профессора он временно утратил.