Чтение онлайн

Собравшись, она резко встала из-за ящика, вынырнув как чертик из табакерки с криком «Эй!». Это сработало, не успев толком понять в чем дело, Евгений Ситко тут же обернулся на крик и спустя секунду уже был мертв. Но на этом ее дело не закончилось.

Встав из-за ящика, Фатима ясно и отчетливо увидела свою самую страшную ошибку – Ситко не был на палубе один, но времени обдумывать это уже не было. Прямо напротив Фатимы, прижавшись спиной к двери, ведущей в каюты, стояла его жена, невидимая из-за ящика, за которым скрывалась Фатима. Она была в пижаме, волосы растрепались, а глаза были такими огромными, что, казалось, в них может утонуть само море.

Все произошло за пару секунд, но для обеих женщин время как будто остановилось. Как только первая пуля достигла цели, Евгений Ситко упал на палубу с глухим стуком, звучно ударившись головой о борт яхты, но для него это уже не имело значения. И вот тогда его жена начала кричать.

Вцепившись себе в волосы, она вопила как морская сирена, глядя пустыми глазами на мертвого мужа. Не думая, следуя рефлексу, Фатима навела пистолет на кричащую женщину и нажала на курок. Женщина кричала, но стояла при этом совершенно неподвижно, как вопящая статуя, поэтому для нее все кончилось так же быстро, как и для ее мужа – пуля вошла точно в сердце, и красивая жена Ситко начала медленно сползать по двери, оставляя на ней кровавый след. Еще секунда, и она рухнула на пол, картинно откинув руку. Теперь на яхте стало совершенно тихо.

– Черт! Вот черт! Дерьмо! – шипела Фатима, оглядывая пустую теперь палубу.

Как же она ненавидела сюрпризы, а этот был, пожалуй, самым гадким. Ну как она могла так просчитаться, как могла не увидеть эту женщину, молча слушающую пафосный монолог своего муженька?! Хотя какой у нее был выбор? Свидетелей оставлять нельзя, а раз этот придурок притащил на яхту жену, значит, обрек и ее на смерть. И все же был способ, она могла дождаться, пока Ситко будет один, если бы знала о его жене. А могла ли? Времени итак было мало, а по плану Ситко должен был мирно спать в своей каюте, но спал-то он там не один. Да, у нее просто не было другого выхода. И не в том дело, что ей было жаль эту невинную жертву, нет, просто она потеряла контроль, а это уже серьезный повод задуматься. Сегодня она проворонила безоружную женщину, а завтра не заметит засаду? И не зря интуиция кричала весь день, все и правда пошло не так, и дай Бог, или кто там в ответе за ее судьбу, чтобы на этом неожиданности закончились.

– И зачем ты поехала с ним? Чего тебе не сиделось на берегу? – спросила она у мертвой женщины, подойдя к ней. – С такими, как твой муженек, нельзя быть все время рядом. Как же ты этого не знала?

Фатима присела на корточки рядом с мертвой женой Ситко и пощупала пульс. Его не было, женщина была мертва. Проделав то же самое с ее мужем, Фатима снова вернулась к трупу возле двери. Евгений ее нисколько не интересовал, а вот смерть его жены как-то мучительно ворочалась у нее в сердце, хотя она прекрасно понимала, что другого выхода просто быть не могло, разве что она бы осталась на берегу.

– Прости, – тихо проговорила Фатима, откинув с лица женщины прядь золотистых волос. – Покойся с ми…

Но договорить ей помешала ослепительная вспышка внезапного осознания. У НИХ ВЕДЬ БЫЛ РЕБЕНОК, молнией ворвалось в мозг мысль, О ГОСПОДИ, ГДЕ ОН СЕЙЧАС, Я ЖЕ СДЕЛАЛА ЕГО СИРОТОЙ. И снова страшная мысль ледяной змеей проползла по нервам: ГДЕ ОН СЕЙЧАС?

И тут как будто в ответ на ее вопросы из каюты внизу раздался громкий детский плач.

6

Отчаяние захлестнуло Фатиму такой мощной волной, какую она испытывала на себе только раз в жизни. Мир как будто снова рухнул вокруг нее. Только на этот раз на руинах их было двое. Она осела на палубу, как оглушенная, и просто уставилась в пустоту, наполненную отчаянными криками младенца. Младенца, зовущего мать, которая уже никогда не придет. Я проклята, пришла мысль, проклята страшно, проклята бесконечно возвращаться к тому, отчего бегу. Ребенок все кричал, а Фатима просто сидела, растерянно переводя взгляд с одного мертвого тела на другое. Пистолет выпал из ее руки, и напади кто-то на нее сейчас, она бы этого даже не заметила, такой глубокий у нее был шок.

Она не знала, сколько времени просидела вот так, покачиваясь на волнах и слушая плач ребенка, ей вдруг сильнее всего на свете захотелось спать. Просто свернуться калачиком на этой деревянной палубе и уснуть, а когда она проснется, ничего этого уже не будет, она окажется в своем снятом на неделю домике у самого моря. И ничего, что спать ей придется рядом с двумя мертвецами и орущим младенцем, это ведь не настоящее, это просто плохой сон. А когда она откроет глаза в своей спальне, она уже будет точно знать, что ни на какую яхту она не пойдет, нет, она откажется от этого дела. И плевать она хотела на все.

Медленно как во сне, она улеглась на деревянную палубу, подтянув ноги к подбородку и опустив голову прямо на доски. Она бы так и уснула, но когда ее голова оказалась в горизонтальном положении, ее глаза встретились с мертвым взглядом жены Ситко. Ее голубые глаза смотрели из-под спутанных светлых прядей прямо на Фатиму, а ребенок все кричал. Позаботься о нем, говорили эти глаза, на первый взгляд совершенно стеклянные, он плачет, а я уже не могу к нему подойти. Ты сделала это, ответственность теперь на тебе, так иди и позаботься о моем сыне, как позаботилась бы я, если бы не пуля в сердце.

Это подействовало отрезвляюще, как ушат ледяной воды. Фатима села, прямо и резко, как будто кто-то невидимый поднял ее, пелена спала с глаз, и она впервые осознала, что на самом деле произошло на этой яхте. Она поняла, что теперь у нее просто нет другого выбора, она должна спуститься и … что делать дальше она еще не знала, одно ей стало ясно: из ступора надо выходить. Бросив уже осмысленный взгляд на распростертое тело женщины, она кивнула, как бы говоря себе и ей, что сделает это, а потом резко встала и пошла к двери в каюты. Ребенок за дверью все кричал и кричал, уже не просто громко, а с хрипотцой. Не привык, что его так долго игнорируют, подумала Фатима, берясь за ручку двери и осторожно открывая ее, как будто там ждал отряд вооруженных людей, а не маленький ребенок. Хотя, будь выбор, она предпочла бы первое – с ними она хоть знала, что делать, знала, что ее ждет, а с ребенком…

За дверью оказалась крутая лестница, ведущая в маленький узкий коридорчик с двумя дверями, плач слышался громче. Обе двери не были закрыты, только прикрыты слегка, поэтому она еще не видела маленького монстра, зато слышала очень хорошо. По крайней мере не придется искать, подумала Фатима, подходя к левой двери. У входа она замерла, никак не решаясь войти, но решительно стряхнула с себя неуверенность, не время сейчас медлить, скоро рассвет, а у нее возникли непредвиденные проблемы. Вот о чем меня предупреждал внутренний голос, с тоской и злостью на себя подумала она, и вот до чего дошло. Таких сюрпризов она не видела даже в кошмарах.

Подойдя к двери вплотную, она легонько толкнула ее, до сих пор не зная, что собирается делать. Для начала попробую пробраться через этот бардак, решила она, поразившись царившему в каюте беспорядку. Большая двуспальная кровать была разворочена, простыни скомканы и смяты, одеяла вообще валялись на полу, как трупы каких-то доисторических существ, повсюду были разбросаны вещи: кофточки жены Ситко, его майки и шорты, нижнее белье; на полу, сметенные кем-то в приступе ярости, валялись баночки и пузырьки с туалетного столика, стоящего напротив кровати; одно из двух кресел было перевернуто, второе стояло посреди комнаты в совершенно неестественном положении. Картину усугублял непрекращающийся плач малыша, затерявшегося среди этого разгрома. Где же ты, задалась вопросом Фатима, оглядывая каюту, ты точно здесь, но где? Она еще раз внимательно осмотрела помещение, а потом переступила через порог и валявшееся кресло и оказалась в каюте.