Чтение онлайн

И вдруг тьма впереди начала редеть. Не как на «Крылатском», не больным зелёным светом, а просто… она стала серой. А потом я увидел свет. Далёкий, манящий. Выход.

— Держитесь! — успел крикнуть я.

Вагон с грохотом вырвался из пасти тоннеля. Дневной свет, хоть и пасмурный, ударил по глазам после долгого пребывания в подземке. Я на секунду зажмурился.

Когда снова открыл глаза, мы уже неслись по наземному перегону. Мы выбрались. Промчались под городом и выбрались на поверхность. Но вой голодной стаи не давал забыть, что гонка со смертью ещё не окончена. Она просто перешла на новый этап.

А за станцией… за станцией был мост. Метромост через Москву-реку.

С глухим стуком наш вагон выехал на него. Под нами, далеко внизу, несла свои свинцовые воды река. В них отражалось низкое, затянутое тучами небо. Вырвавшись из темноты на свет, твари взвыли с новой силой и продолжили преследование прямо по мосту. Картина была апокалиптической: одинокий вагон метро, несущийся по мосту, а за ним свора чудовищ, бегущих по шпалам.

Но здесь, на открытом пространстве, у нас было преимущество. Мы могли стрелять гораздо свободнее, не боясь рикошетов от стен.

— Огонь на поражение! — скомандовал я. — Всем, что есть! Разрядить магазины!

И мы открыли шквальный огонь. Мутанты падали, срезанные пулями. Справа и слева проносились голые деревья, унылый осенний пейзаж.

— Дядя Лёша! — внезапно раздался отчаянный крик Олеси.

Я обернулся. Девочка мёртвой хваткой вцепилась в поручень, её лицо выцвело. Она больше не смотрела на преследующую нас стаю. Её взгляд был устремлён в никуда, глаза снова горели голубым огнём.

— Мои жуки! Они уже там, впереди! — выкрикнула она. — Они видят! Мост!.. Он провалился! Там, в самом центре!

Сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в пропасть, увлекая за собой все внутренности. Я развернулся и уставился в лобовое стекло. Сначала мост выглядел нормально. Стальные фермы, рельсы, убегающие вперёд… Но потом я увидел.

В самой середине, там зияла дыра. Огромный провал. Часть пролёта просто отсутствовала, словно её выгрыз гигантский зверь. Оборванные рельсы, как сломанные кости, торчали над тёмной, холодной водой Москвы-реки.

Мы неслись прямо в эту пропасть.

На мгновение в моей голове воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Я смотрел на приближающийся обрыв и с ужасающей ясностью понимал: это конец. Ловушка захлопнулась. Мы вырвались из-под земли, чтобы сгинуть в воде. На этот раз выхода нет.

— ТОРМОЗИ! — взвизгнула Вера, вцепившись в руку Алины так, что та поморщилась.

— Лёша, твою мать, тормози! — проревел Борис, пытаясь перекричать рёв ветра.

В моей голове, работавшей на пределе от стимуляторов, крики товарищей слились в один панический вой. Мозг, однако, быстро похолодел до состояния арктического льда. Тормозить? Сейчас? На скорости под сотню километров в час, на скользких от осенней измороси рельсах, с висящей на хвосте стаей монстров? Экстренное торможение на такой скорости… автоматика просто сойдёт с ума. Противоюзная система даст сбой от перегрузки, и тогда нас точно ждёт блокировка колёс и занос. И мы, как неуправляемая железная коробка, полетим с моста прямо в ледяную воду. Не вариант. Совсем.

— НЕТ! — рявкнул я, перекрывая все остальные голоса.

Нет. Тормозить нельзя.

Есть только один путь. Вперёд.

Тень уже инстинктивно сжал пальцы, чтобы потянуть джойстик на себя, пытаясь затормозить.

— НЕ ТРОГАТЬ! — заорал я ему прямо в ухо. — ВПЕРЁД! МАКСИМАЛЬНАЯ ТЯГА! ВЫЖМИ ИЗ НЕГО ВСЁ!

Ассасин замер на долю секунды, его глаза расширились от шока. Он посмотрел на меня, как на полного безумца, потом на приближающийся обрыв впереди. Недоумение на его лице сменилось мрачной решимостью. Он понял. Понял мой безумный, единственно возможный план. Молча, стиснув зубы, он толкнул джойстик от себя до самого упора.

Вагон взревел. Это был крик металла, электроники и магии, которые я заставил работать на запредельных, немыслимых оборотах. Силовые инверторы завизжали на ультразвуке, двигатели застонали, готовые разлететься на куски. Мы перешли в режим самоубийственного форсажа.

— ТЫ С УМА СОШЁЛ?! — заорала Искра, пытаясь удержаться на ногах. — МЫ ЖЕ РАЗОБЬЁМСЯ!

— ДЕРЖИТЕСЬ!!! — это всё, что я смог прорычать в ответ.

— МЫ ВСЕ УМРЁМ! — вторила ей Вера откуда-то из салона.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул Варягин. — ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ КОМАНДИРА! ДЕРЖАТЬСЯ!

Я стиснул зубы так, что заскрипели пломбы. Пропасть неслась на нас. Мир за лобовым стеклом превратился в смазанный серый туннель. Стальные фермы моста слились в сплошной частокол. Шпалы исчезли, превратившись в единую вибрирующую линию. Я видел птицу, испуганно сорвавшуюся с перекрытия. Видел обломки арматуры. Обрыв. Вот он. Голодная пасть, готовая нас поглотить.

Пятьдесят метров. Двадцать метров. Десять.

Край.

Последнее, что я увидел — это обрубленные концы рельсов, слегка загнутые вверх. И пустота за ними. А потом был толчок. Не удар. Именно толчок. Резкий, мощный, выбивающий дух. Словно невидимый великан пнул наш вагон под зад. Это благодаря трамплину, случайно получившемуся в результате небольшого изгиба рельсов. Именно он дал нам крохотный шанс выжить, а не врезаться в опору моста на той стороне.

Грохот колёс оборвался. Остался только свист элетродвигателей. Мы летели.

На одну бесконечную секунду я завис в воздухе. Всё замерло. Я видел, как внизу, под нами, медленно проплывает мутная, свинцовая вода Москвы-реки. Видел деревья на дальнем берегу. Весь мир превратился в стоп-кадр. Невероятно красивый и смертельно опасный. Секунда абсолютной свободы. Секунда чистого, незамутнённого безумия. Прыжок веры.

А потом гравитация вспомнила о нас.

УДАР.

С оглушительным, разрывающим душу грохотом наш вагон рухнул на противоположный край моста. Я почувствовал, как стальные балки прогнулись под чудовищной массой упавшего сверху снаряда. Колёсные пары, не выдержав катастрофической перегрузки, сломались. Вагон накренился. Правая сторона резко ушла вниз, а левая задралась вверх.

И мы поехали дальше. Но уже не на колёсах. На боку.

Сила инерции швырнула меня через всю кабину. Я ударился плечом о пульт управления, головой о боковую стенку. Вагон протащило вперёд. Металл скрежетал по бетону и рельсам. Нас разворачивало, мы скользили боком, высекая снопы искр и превращаясь в гигантский неуправляемый снаряд.

Последний удар, мы врезались в фермы и с протяжным стоном корпуса остановились. Перед глазами взорвался фейерверк. В ушах зазвенел колокол. Мелькнула идиотская мысль: «Время уже послеобеденное, а нас сегодня ещё ни разу не контузило. Вот, пора!».

И тьма накрыла меня.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Сначала появился звук. Высокий, монотонный звон в ушах, похожий на писк старого телевизора. Потом пришла боль. Тупая, ноющая, она разливалась по всему телу, концентрируясь в левом плече и затылке. Во рту стоял отвратительный металлический привкус крови. Знакомая побудка. Считай, уже привычная, как раньше чашка кофе.

Поморщился и попытался сесть. Тело слушалось плохо, но ему пришлось подчиниться. Открыл глаза. Рядом, в кресле машиниста, которое теперь находилось в горизонтальном положении, лежал Тень. Его голова безвольно завалилась набок, на виске алела свежая ссадина.