Чтение онлайн

– А отчего она умерла? Старенькая уже была? – спросила Татьяна.

– Да не очень-то и старая. Но мама говорила, что тётя Даша в последний год до своей смерти, когда они изредка виделись, всё время говорила: «Скорее бы Бог прибрал, устала жить, да и незачем».

– Устала от чего? Работать приходилось много?

– Знаешь, Таня, в деревне, чтобы выжить, всегда работать надо. Без перерывов и выходных, не то что здесь, в городе. Ну вот представь, хотя бы, что печку два, а то и три раза в день обязательно топить надо, и зимой, и летом. Дом согреть и еду приготовить – хоть здорова, хоть больна, вставай засветло и начинай по кругу. Когда семья есть, конечно, полегче, а если одна? Травы эти только у неё и оставались, народ всё же приходил, помогали иногда люди. Вот тётка и стала смерть звать. Устала.

Тут Татьяна вспомнила историю из своего «коммунального» детства. В их огромной квартире жила семья украинцев. Тётя Поля почти каждый день жарила на кухне на свином сале пирожки с картошкой и с квашеной капустой, необыкновенно вкусные. Пирожки жарились в неимоверных количествах, тазиками, и ими щедро угощали всех соседей.

Муж тёти Поли, весёлый и добрый дядя Петя, был крупным мужчиной с огромным животом. У него в какой-то момент открылась язва желудка, и его прооперировали, но рана на животе никак не заживала.

Татьяна помнила, как они, дети, с ужасом смотрели на живот дяди Пети с дыркой выше пупка, из которой что-то вытекало. Бедняга ходил по квартире с голым животом, потому что под повязками всё сразу начинало воспаляться. Медицина ничем помочь не могла, рана не затягивалась.

И вот совершенно отчаявшаяся тётя Поля через каких-то деревенских знакомых узнала адрес старушки-травницы, которая лечила такие незаживающие язвы. Каким-то чудом она перевезла на Украину мужа и уговорила целительницу взяться за его лечение. Дядя Петя вернулся в Ленинград через пару недель с закрытым животом, повеселевший, и тётя Поля снова начала жарить пирожки.

Но история имела продолжение, о котором много позже рассказали родители уже повзрослевшей Татьяне. Оказывается, дяде Пете необыкновенно повезло – он был последним или почти последним пациентом этой травницы.

Её арестовали и обвинили в незаконных действиях, завели уголовное дело. В центральной газете появилась огромная статья с разоблачением «лжецелительницы», вся коммунальная квартира читала эту статью.

Тётя Поля плакала и молилась за спасительницу. Когда она на коммунальной кухне начинала креститься и кланяться, родители быстро растаскивали детей по своим комнатам и закрывали двери. Маленькая Таня не понимала – почему?

Ответ на этот вопрос получила от мамы опять же только через много лет. Вера в Бога крайне не одобрялась советской властью, и квартирный уполномоченный Иван Павлович, который жил в самой дальней комнате (единственной, в которой Татьяна в детстве ни разу не была), обязан был сообщать куда следует о верующих.

Этот «квартуполномоченный», как его называли жильцы, казался детям очень страшным, хотя они сами не знали, почему. Всегда одетый в военный китель без погон и мягкие войлочные сапоги – «бурки», он очень тихо ходил по коридору и по огромной кухне, много курил, никогда не вступал ни в какие коммунальные скандалы и споры. Но все его боялись.

Вроде бы в тюрьму тогда старушку-знахарку не посадили, учли возраст и отсутствие корыстных мотивов – денег с больных она не брала. Власти ограничились показательным процессом и статьями в газетах – для устрашения граждан, не доверяющих официальной медицине.

«Так что опасаться Нинкиной тёте было чего, – подумала Татьяна. – Это теперь маги и колдуны по телевизору выступают, народ исцеляют от всего на свете, а лет двадцать назад мотали бы срок на зоне».

Нина между тем продолжала:

– После похорон пошли все родственники к тёте Даше в дом, разобраться, что с вещами делать. Вещей-то почти не было, постель да посуда щербатая. А вот всякие сушёные травы в банках на полках до самого потолка стояли, и что в этих банках – неизвестно.

Решили всё сжечь на всякий случай. Развели во дворе костёр, вещи туда отправили, а потом стали банки открывать и в костёр высыпать. Что тут началось! Пламя до неба, то красное, то зелёное, запах жуткий, все задыхаться стали, еле потушили.

Что было делать с этими банками? Придумали выкопать яму в лесу поблизости, туда всё высыпать и закопать потом. Ну и я участвовала. Одну банку открыла, там совсем мало травы было, смотрю – сверху маленькая бумажка лежит, а на ней написано: «приворот».

Я потихоньку в карман эту труху высыпала. Всю траву, которая в доме нашлась, в яму свалили, банки на всякий случай об камни перебили, а осколки тоже сверху покидали и всё землёй засыпали. Дома я выскребла траву из кармана, совсем мало оставалось. Вот её и заварила.

– Дура ты, Нинка! Ну зачем тебе Алёшка? Женат, двое детей! – укоризненно прокомментировала Татьяна.

– Может, и дура, – согласилась Нина. – Только я вижу, что он свою жену, Светку эту уродскую, терпеть уже не может. Достала она его своим контролем и постоянными скандалами. То со свекровью кухню делит в её же доме, то брата Лёшкиного из его комнаты выживает. Совсем замучила мужика семейными проблемами. Понятно, что он не разведётся сразу, ну а дальше посмотрим.

Татьяна не могла не признать, что насчёт Алексея и его жены Нина полностью права, это все видели. Первый ребёнок у Алексея родился, когда они со Светой были на втором или на третьем курсе института.

Света тоже была из провинции, как и Нина, но всё же не из деревни, а из небольшого городка где-то на Волге. Поступила в Ленинграде в технический вуз, осмотрелась, приметила Алексея как возможного кандидата в мужья и стала действовать.

Неопытный восемнадцатилетний студент-очкарик не успел оглянуться, как оказался отцом новорождённого мальчика и мужем не очень-то симпатичной и вздорной девчонки. Но деваться было некуда, и родители Алексея, стиснув зубы, взяли на себя заботы о ребёнке, чтобы дать возможность молодым родителям закончить институт.

Распределились оба в одно место – сюда, в НИИ, где и работают до сих пор в разных отделах. Вот только Алексей дорос до начальника отдела, а Светка как была просто инженером на минимальной ставке, так и осталась.

Года три назад она приняла судьбоносное решение – забеременеть ещё разок, чтобы уж точно муж никуда не делся. Эта новость подействовала на Алексея, да и на его родителей, самым отрицательным образом, но Света стояла на своём насмерть. У Алексея появился ещё один сын.

Родители полностью устранились от забот об этом ребёнке, Алексей тоже его не полюбил, и несчастный малыш никак не мог понять, почему со старшим бабушка и гуляет, и подарки дарит, а ему – ничего.