Чтение онлайн

…В нашем детском доме, вообще, классы не особенно большие. Я слышал, что в обычных школах в Новокузнецке классы человек по двадцать пять – тридцать. А у нас даже в младшей школе не более двенадцати человек. В нашем девятом классе нас девять. Шесть мальчиков и три девочки. У девочек, естественно, свой санузел, и там тоже три раковины. Поэтому нашей девчачьей половине обеспечено тихое и бесконфликтное утро.

…Кирюша чистит зубы и проверяет, глядя в зеркало, не поправился ли он хоть немного со вчерашнего вечера. Он вытягивает вперед грудь и надувает живот. Но это не помогает. В свои пятнадцать лет Киря продолжает выглядеть в лучшем случае лет на одиннадцать. Он очень маленький, худенький и имеет какие-то невероятно тонкие ножки и ручки. Прибавьте к этому полное отсутствие волос на теле и совсем детское личико с наивными глазами – и вот перед вами несчастный человек, которому «повезло» не только очутиться в нашем заведении, но еще и выглядеть мелким заморышем. Тяжело быть маленьким и слабым, когда за тебя некому постоять. Впрочем, это только внутри нашего детдома Кирю можно считать слабеньким. Если на детдомовца наедет какой-нибудь любой самый борзый пацан, то даже такой на вид хлюпик, как наш Киря, порвет его на части. Я это уже много раз для себя уяснил. У наших есть злость и отсутствует тормоз в драке. Мы привыкли к психологическому состоянию, что за нас некому постоять. Только мы сами за себя и наши же детдомовские ребята. Короче, не дай бог обидеть детдомовца – можно и инвалидом стать. Так как детдомовец не будет думать о последствиях, он будет бить всем, что попало, и без расчета силы удара. Если кого-нибудь из наших обидеть, за него могут в реальности горло перегрызть.

Завтрак. Скорее в столовку. Сегодня дежурит седьмой класс. Сашка Лапушкин и его дружбан Женька (небось, это как раз он ночью в окно курил) оба в фартуках и белых полотняных поварских колпаках. Или не в поварских, а в поваренковских… Разносят по столам тарелки со сваренными вкрутую яйцами, блюдечки с кусочками масла и беловатого сыра, который, как выразился как-то Игоряша, «даже не подозревает, что сыры вообще-то должны созревать некоторое время». На столах уже стоят глубокие тарелки и разложены ложки. В маленьких плетеных корзиночках – выкрутасы интернатовского сервиса – нарезанный плоскими кусочками белый хлеб. Женька, держа двумя руками за ручку тяжелый металлический чайник, разливает из него какао по кружкам. Я больше люблю, когда на завтрак не какао, а кофе с молоком. Мне вообще очень нравится запах кофе. Иногда, когда мы с Витямбой или Любой слоняемся по «Планете» (так называется самый большой торговый центр в Новокузнецке), я специально захожу в самую лучшую кофейню и просто нюхаю этот чудный, терпкий и горьковато-сладкий запах. Правда, долго там находиться нельзя: официанты не то чтобы нас гоняют, но как-то следят за нами издалека. Один раз ко мне даже подошел администратор, спросил очень вежливо на «Вы»: «Чем я могу Вам помочь, молодой человек? Я могу предложить Вам вот этот столик у колонны и посоветовать, что лучше заказать…» Он, конечно, прекрасно понял, что я не их клиент. Это был способ выпроводить меня оттуда поскорее. Я дико растерялся. Как-то чуть не убежал оттуда. Только успел промямлить, что просто ошибся, что не туда зашел, ищу своего товарища, думал, он тут; нет, не буду ничего заказывать… Как бывает стыдно!.. Но что же мне делать – у нас нет вообще никаких денег. Государство обеспечивает нас всем необходимым. Едой, кровом, учебниками. Многим другим. Но иногда нестерпимо хочется самому что-то выбрать и купить. Иногда, правда, к каким-нибудь праздникам выдают кое-какие смехотворные суммы, но это такие гроши…

Сашка Лапушкин и еще одна девочка из их класса везут на металлической тележке дымящуюся кастрюлю с пшенкой. Она подает тарелки, а Сашка накладывает в них половником кашу. Процесс это повторяется каждое утро. Так же, как будящий меня Витямба и ежедневная битва за призовые умывальники. Два стола на шесть человек каждый стоят рядом. Эти места в общей столовой закреплены за нашим классом. До прошлого года наши девчонки втроем сидели за одним столом. А все шесть парней – за другим. Но чем старше класс, тем девочки и мальчики все больше перемешиваются. В этом году (я имею в виду учебный год, с сентября) за стол к девчонкам переместились Витямба и Ромка Аверьянов. Они там шутят все время, девицы наши кокетничают, а мы с Кирей и Русланом просматриваем на них с некоторой завистью. Как-то им удается быть с девчонками такими остроумными и непринужденными…

Хорошо, что по средам у нас всегда именно пшенная каша. Она моя любимая. А вот манку я недолюбливаю. А Игоряша, который иногда не успевает дома позавтракать и поэтому садится есть кашу с нами, называет манку «блюдом для дистрофиков». Обычно учителя не ходят в столовую на завтрак, едят дома, хотя по правилам они имеют право на завтраки и обеды бесплатные, как и мы. Обедать учителя все приходят, а вот завтракать нет. Тетя Лена относит им в учительскую тарелки с хлебом, маслом и сыром, и преподы трескают там и запивают все это кофеем. Но их кофе пахнет не так прекрасно, как в кофейне в «Планете».

Игоряша же частенько приходит позавтракать именно с нами. Обычно садится со своим седьмым классом и ест то же, что и мы. Кстати, в столовой после его появления у нас тоже произошли некоторые изменения. У нас появились ножи. Сначала Игоряша заявил в учительской, что детей надо научить красиво есть и держать себя за столом. Что необходимо добавить к ложкам и вилкам еще ножи. Все учителя, естественно, заявили, что, если раздать нашим деткам ножи, они их либо сопрут, либо порежут друг друга. Химоза, известная противница начинаний нашего Игоряши, даже съехидничала: «Может, вы, Игорь Петрович, им еще палочки разделите, будут ими макароны ковырять». Но Игоряша нашелся и сердечно поблагодарил Нину Николаевну, за ее «как всегда прекрасную идею».

– Непременно! – заявил он. – Палочками есть наших ребят тоже надо непременно научить! После этого Игоряша отправился прямиком к нашему директору и предложил ему приобрести хотя бы двадцать четыре самых простых и дешевых столовых ножа. Директор, ясное дело, ответил, что в смете таких покупок не предусмотрено и следует согласовать вопрос в вышестоящих инстанциях. Хитрый Игоряша заверил директора, что, несомненно, он убедит любых вышестоящих в необходимости вооружения ножами хотя бы старшеклассников девяносто шестого интерната. В этот же вечер он пообщался с ключевыми лицами в наблюдательном совете и основными спонсорами, сделав их горячими приверженцами своей идеи. Через пару дней директор сообщил, что покупка столовых ножей обязательно войдет в бюджет следующего полугодия, и самое позднее в феврале ножи будут закуплены на условиях обязательного тендера. Игоряша выпучил глаза и сообщил директору, что, кажется, тендер выиграл как раз он, Игоряша. Через пару дней он купил за свои деньги двадцать четыре ножа и пришел к нам на обед. Далее была, как всегда, яркая и убедительная речь о том, как важно научиться правильно и цивилизованно вести себя за столом и что с сегодняшнего дня дежурные по столовой должны будут класть ножи справа от тарелки лезвием влево каждому десяти- и одиннадцатикласснику. Далее Игоряша сообщил, что будут проведены специальные тренировочные занятия по правильному владению столовыми приборами и столовому этикету. Причем удачно освоившие навыки владения столовыми приборами через некоторое время получат письменные приглашения на званый ужин. Игоряша не уточнил, что это такое вообще – званый ужин, но все естественно решили, что надо во что бы то ни стало насобачиться жрать при помощи ножа и побывать на этом самом званом ужине.

Короче говоря, столовые ножи были введены, и все наши с энтузиазмом бросились их осваивать. Правда, семи-, восьми-, и девятиклассники хотели тоже потребовать себе ножи и последующий, уже мифологизированный, званый ужин, но распоряжением директора было решено пока поэкспериментировать только на двух самых старших классах: десятом и одиннадцатом. И вот если они не устроят поножовщину, то тогда можно будет распространить инициативу и на ребят помладше.

Но на завтрак ножи не раздавали. Не станешь же есть кашу при помощи ножа?! Впрочем, у меня есть версия, что причина отсутствия ножей во время завтрака кроется в том, что на обеде присутствуют почти все учителя, а на завтраке только Игоряша, да и он не всегда. А значит, контроль за «детками» ослаблен и как бы чего не вышло… Опять я отвлекаюсь, а надо столько еще успеть сделать до того, как придут нас снимать для видеоанкет!.. Не забыть про ногти. Ногти, говорят, это очень важно для усыновления.

Все уроки только и думал про запись видеоанкет. Это для нас всех целое мероприятие. Втайне все детдомовцы, даже те, у кого за стенами нашего заведения есть какие-никакие родители, мечтают, что найдется семья, которая их примет. Малышня, конечно, ждет именно своих родных папу и маму, которые наконец-то бросили пить, исправились и с невероятной силой заобожали своих чад, которых ранее сдали для содержания и воспитания государству, или у которых их отобрали в связи с опасностью для здоровья и благополучия малышей. Мелкие ждут каждый день, что к ним придет их пьяная любимая мамочка или грязный обоссанный папенька.

Но чем старше детдомовец, тем меньше у него иллюзий по поводу своих родных родителей. У нас ведь есть и дошкольное отделение. Младший Любин брат Пашка Лапушкин как раз в такой старшей малышовой группе пребывает. Вот и получается, что ребенок ждет исполнения своей заветной мечты чуть ли не всю свою жизнь, лет так с трех и до тринадцати-четырнадцати. А они все не забирают и не забирают его, родного, домой… Но постепенно все больше и больше подросток прощается с иллюзиями по поводу родных и начинает мечтать о других хороших людях, которые его полюбят и примут его к себе, и тогда все изменится, и он тоже станет совсем другим. Станет добрым и ласковым сыном или дочерью, будет помогать матери по хозяйству, водить в детский сад младшую сестру, строить с отцом сарай на даче и ходить с ним на рыбалку… И тут у каждого, конечно, свои мечты. Еще в прошлом году мы иногда по душам говорили об этом между собой. Ну так… Когда только вдвоем и хочется кому-то открыться… И тогда можно поделиться с Кирюшей, Витямбой или с Любой сокровенными мечтами. Впрочем, очень многие из наших относятся к процессу опеки или усыновления крайне цинично. Стараются разжалобить или просто понравиться именно хорошо обеспеченным людям, из которых потом можно будет постоянно тянуть деньги и прочие материальные ценности. Им родители на самом деле совершенно не нужны. Тут присутствует в чистом виде меркантилизм.

…Этим летом разговор о родителях у меня состоялся с Кирей. Мы отдыхали в летнем лагере и пошли с ним гулять по лесу недалеко от нашей территории. Ребятам после седьмого класса не возбранялось отходить недалеко от забора, «на ненадолго». Мы просто гуляли, собирали и тут же ели чернику. И вдруг Киря спросил меня:

– Ты мечтаешь о том, чтобы для тебя нашлись родители?

– Конечно, – ответил я. – Было бы неплохо. Но я в это не верю.

– А ты хочешь, чтобы они были какие?

Я подумал, что для Кирюши этот вопрос особенно актуален. Ведь он чуть ли не единственный в нашем доме подкидыш. Его привели и поставили пред дверьми какого-то приюта в Новокузнецке, когда ему было года полтора. Ну, сколько точно было ему тогда лет, никто не знает, но врачи определили, что около полутора. Никакой записки при подкидыше обнаружено не было. Кто его привел, тоже осталось невыясненным. Говорить малыш еще не умел, и на вопрос, как тебя зовут, говорил: «Киня». Ну тогда так и решили, что, наверное, он Кирилл. Только выговорить «р» и «л» еще не умеет. Я потом спрашивал своего друга:

– Может, ты вообще никакой не Киря, а там типа Кеша, Иннокентий? Но Кирюша всегда отрицал подобные «уродские» версии и уверенно говорил, что никакой он не Иннокентий, а именно Кирилл.

Я молча обдумывал Кирин вопрос, а он между тем продолжил фантазировать:

– Я вот хотел бы, чтобы меня усыновила семья из нашей области. Как-то мне не хочется далеко отсюда переезжать. Здесь у нас природа хорошая и вообще… Я тут уже привык как-то жить.

– Это странно. Я думал, что все хотят жить где-нибудь на теплом море. В Сочи, например, или там на островах, Мальдивах… А ты не хочешь никуда отсюда?!