Чтение онлайн

Мне приходится отвлечься, потому что малая заявляет что голодна. Хотел Яну отправить, но она заявляет, что быстрее убирается чем готовит.

Наевшись, Варя забирается на диван, сжимает своего облезлого зайца и наблюдает за нами. Её глаза огромные, как будто она понимает, что происходит что-то серьёзное.

Подхожу, присаживаюсь рядом.

— Всё нормально будет, Варь, — стараясь звучать мягче говорю ей.

Она кивает, молчит и только крепче прижимает зайца. Чувствую, как внутри что-то сжимается. Не могу её подвести. Все сделаю чтоы страх исчез из её глаз.

Возвращаюсь к уборке. Мы с Яной работаем в тишине, только Варя иногда бормочет что-то своему зайцу. За три с половиной часа дом преображается. Бумаги сложены, игрушки на местах, пол блестит. Только эта проклятая надпись на стене всё портит. Яна пыталась её оттереть, но краска въелась намертво.

— Может, картину повесить? — вытирая руки, с иронией предлагает Яна.

Хмыкаю, но идея не такая уж плохая. Хватаю какую-то рамку из кабинета, вешаю поверх надписи. Выглядит так себе, как заплатка на граффити. Но лучше, чем ничего.

Благодарю Яну и мы с Варей провожаем её. Ей пришёл срочный заказ, от которого нельзя отказаться.

— Простите, — стеснённо произносит она.

Вижу как ей не хочется уходить.

— Нормально всё. Ты и так помогла куда больше положенного. Подъезжает автобус, помогаю закинуть тяжёлые чемоданы в него и Яна уезжает.

Не могла работу себе полегче найти? Тяжесть такую на себе таскает, — как дед пердун ворчу сам себе в голове.

Вернувшись, идем с варей готовить ужин. Запах еды должен порадовать инспекторов. Готовлю те же макароны по флотски с куриным фаршем, которые так понравились малышке.

Звонок в дверь раздаётся ровно в семь вечера. Внутри всё кипеть начинает. Обычно я всех проверяю, а сейчас меня будут.

Открываю дверь. На пороге стоит женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и взглядом, который будто рентген. За ней ещё одна, помоложе, с планшетом в руках. Наверное, помощница.

— Добрый вечер, Максим Игоревич. Я Светлана Петровна, — первая, её голос холодный, как осенний ветер. — Мы из отдела опеки. Пройдём?

— Проходите, — отвечаю я, стараясь держать лицо.

Они входят, оглядываются. Светлана Петровна сразу замечает чистоту, кивает, но её взгляд цепляется за рамку на стене.

— Это что у вас там? — спрашивает она, прищурившись.

Напрягаюсь. Не могла на что-то другое посмотреть?

— Детское творчество, — говорю я, стараясь звучать спокойно. — Варя увлеклась рисованием. Не успели ещё всё отмыть.

Светлана Петровна подходит ближе, слегка отодвигает рамку. Надпись "Яна — плиходи" сияет во всей красе. Она поднимает бровь.

— Яна? — её взгляд скользит ко мне, потом к Варе. — Это кто?

Выдыхаю. Надо говорить как есть, иначе зароюсь в собственной лжи.

— Яна, уборщица клининговой компании, — начинаю я. — Варя к ней привязалась. Она тут пару дней помогала, пока я… разбирался с ситуацией. Варя её полюбила, вот и нарисовала.

Светлана Петровна переводит взгляд на Варю, которая сидит на диване, обнимая зайца.

— Варя, это правда? — спрашивает инспектор, смягчая тон.

Варя кивает, потом вдруг спрыгивает с дивана и подбегает ко мне. Впервые за эти дни она сама тянется ко мне, обхватывает мою ногу и прижимается. Замираю, боясь спугнуть этот момент. Сердце колотится, как будто я марафон пробежал.

— Дядя-папа хороший, — тихо говорит Варя, глядя на инспектора. — И Яна тоже. Они меня не бросают.

Чувствую, как горло сдавливает. Папа. Она впервые меня так назвала. На глазах у этой строгой тётки, которая сейчас решает судьбу моей дочери.

Кладу руку на голову Вари, осторожно глажу её по волосам. Светлана Петровна смотрит на нас, и её лицо немного смягчается.

— Ясно, — говорит она, делая пометку в блокноте. — Но, Максим Игоревич, ситуация серьёзная. Вы не указаны в свидетельстве о рождении. Расскажите, как так вышло.

Бросаю взгляд вниз. Варя всё ещё держится за мою ногу, и это даёт мне сил.

— Мать Вари, Василиса, погибла в аварии, — начинаю я, стараясь говорить ровно. — Мы с ней… расстались ещё до её рождения. Она не сказала мне, что беременна. Я узнал о Варе только неделю назад, когда её привезли ко мне с запиской. Не успел оформить отцовство, но я её отец. И сделаю всё, чтобы это доказать.

Светлана Петровна кивает, её взгляд уже не такой колючий. Она что-то шепчет своей помощнице, та записывает.

— Хорошо, — говорит она. — Вам нужно срочно сдать тест ДНК и начать процедуру оформления отцовства.

Киваю как болванчик. Почти молясь, чтобы бы все прошло гладко.

— Где комната девочки? — спрашивает Светлана Петровна.

Подхватываю Варю на руки и веду женщин на второй этаж. Женщины проверяют шкаф, игрушки, кровать, ванную комнату. Все записывают. Пиздец просто!

— Эта комната не подходит для ребёнка. Нужно обустроить полноценную детскую. Безопасность прежде всего.

Опять киваю, хотя внутри всё кипит. Детская, документы, тест ДНК. Какие ещё условия поставят? Единорога раздобыть?

Эта Светлана Петровна выдаёт мне целый список, того что нужно приобрести. Детские вещи на зиму, детскую кровать, место для творчества, книги и далее по списку. Смотрю на эту портянку и думаю. Они серьёзно? Да у большей части людей с средним достатком и половины этого всего нет, и нихуя, живут как-то.

— Мы ещё вернёмся, — добавляет Светлана Петровна, спускаясь по лестнице. — У вас неделя, чтобы показать прогресс. Проверки будут каждую неделю, — как заученные фразы произносит эта Светлана Петровна. — И, Максим Игоревич, не затягивайте с тестом.

Они уходят, а я выдыхаю, будто тонну с плеч сбросил.

Желание выпить дикое. Но большие глаза Вари останавливают меня.

— Ты молодец, малышка, — присаживаясь на корточки говорю Варе.

Она так открыто улыбается, что в груди сдавливает. Впервые чувствую, что между нами что-то меняется. Она мне начинает доверять. Совсем чуть-чуть, но это уже победа.

Охреневаю от того как меня накрывает. Неужели это и есть отцовская любовь? Прислушиваюсь к себе. В душе и на сердце тепло.