Чтение онлайн

 – Некоторые вещи нам не подвластны…

 – А жаль… Ты скучаешь по ним? – спросила я его, поддавшись порыву.

 – Я – воин. Я должен принимать смерть, как принимаю жизнь!

 Кто их поймет, этих азиатов? У них своя, отличная от нас философия. Хотя, возможно, это лишь Алишер был таким. Однажды я увидела его без футболки – его спина была исполосована длинными белыми шрамами, они были ужасны! Я и представить не могла, что пришлось ему пережить.

 – Не нужно быть воином, чтобы принимать смерть, – мрачно произнесла я. – Мне тоже пришлось ее принять…

 – Ты тоже воин! – сказал он с чувством. – Если бы ты не принадлежала вождю, я бы дрался за тебя!

 Это было так мило, его внезапная пылкость, и его признание, что я невольно улыбнулась.

 – Ты очень хороший человек, Алишер! – сказала я ему. А потом добавила. – И воин.

 А потом я пошла наверх, так как радионяня сообщила мне, что моя доченька проснулась и требует свою маму. Сообщать Алишеру, что я больше не принадлежу вождю, я не стала. Мне еще одного воздыхателя только не хватало. Единственное, что меня интересовало сейчас – неизвестный мне человек из моего сна. То, что он существует, я знала точно. Он пришел в мое сновидение для того, чтобы дать надежду на то, во что Влад верил все эти месяцы.

 Надежду на то, что все будет, как раньше. И я вцепилась в эту надежду, как в спасательный круг посреди океана.

 Несколько дней я колебалась, рассказывать ли Владу о моем странном сне, и решила, что не стоит. У меня почему-то было такое чувство, что этот сон предназначен только мне, а не всему племени саки, поэтому я решила, что Владу знать необязательно.

 Но шли дни, недели, а ничего не происходило. На улице я постоянно оглядывалась в надежде, что таинственный человек подойдет ко мне, заговорит, вернет мне моих друзей. Бог мой, я и правда начала верить в воскрешение! Я вспомнила о смерти Влада. Возможно, они все там, в том мире, в котором правил его отец? Однажды я заикнулась об этом, но Влад прервал меня, сказав, что подумал об этом в первую очередь. Но смерть от Охотника не просто смерть! Когда рвется жила, рвется наша связь с предками. Он сказал, чтобы я выкинула все это из головы, потому что ничего уже не изменить.

 – Нужно смотреть в будущее, а не в прошлое, – сказал он.

 Но как я могла забыть? Ведь я чувствовала свою вину, и она давила мне на плечи. Это был тяжелый груз, который я устала нести.

 Я все ждала этого человека из сна, но он не появлялся, и я заставила себя поверить в то, что это был всего лишь сон – плод моего больного воображения. И жила дальше. Плыла по течению.

 Пока однажды меня не похитили. 

 Я шла по улице, углубившись в свои мысли. Я знала, Кира в безопасности, Влад был дома, а с ребенком была няня. Иногда я устраивала себе такие прогулки по городу. Без цели, просто проветрить голову. Вот и сейчас я просто шла по тротуару, задумавшись о будущем племени саки. Влад хотел собрать племя снова, но членов по крови не было, кроме нас с ним, поэтому он собирался набрать людей со стороны. Для меня это было, словно вербовка. Никогда посторонние люди не смогут заменить мне тех людей, которые погибли.

 Так я и шла, погруженная в свои мысли, совсем не замечая, как со мной поравнялись двое в черных балахонах. Когда я встрепенулась, было уже поздно, они уже взяли меня под руки, а один из них поднял руку, его рукав опустился и в крепко сжатой кисти сверкнул кинжал. Его он прислонил к моим ребрам и прошипел:

 – Иди тихо. Не привлекай к себе внимания.

 Было странное ощущение, но я не испугалась. Я подумала лишь, что Влад не сможет меня найти, если похитители не отпустят меня. Хотя, возможно, они просто хотели денег, тогда Влад откупится, и меня отпустят. Или убьют. Впрочем, мне было все равно. Я содрогнулась от мысли, с каким спокойствием я думала о смерти.

 Мы шли пешком довольно долго, а учитывая, что я уже и так гуляла продолжительное время, я порядком устала. Но раздражать похитителей своим плохим самочувствием не стала, наверное, во мне еще жил инстинкт самосохранения. Через полчаса таких блужданий, мы, наконец, добрели до нужного места. Я поняла это, потому что мои похитители остановились у небольшого полуразрушенного здания, которых в городе было предостаточно, особенно в районе улицы Пушкинской. Когда-то в этих домах жили зажиточные люди, но после раскулачивания, они оставили свои дома, а денег на восстановление и поддержание этих памятников истории у государства, как всегда, не хватало. Вот они и стояли так, медленно разрушаясь, одинокие. Забытые. В почти заброшенном районе города.

 Один из похитителей, тот, у кого не было в руках оружия, остановился перед дверью и стал проделывать непонятные движения руками. А потом дверь распахнулась, и я ахнула. Передо мной открылся невероятный вид. Второй, который держал кинжал у моих ребер, подтолкнул меня к входу, но этого не требовалось – мне самой было интересно, что же скрывается за обветшалой дверью дома неизвестного помещика. Картина, развернувшаяся перед моими глазами, была невероятной.

 Вообще, здание было очень большим домом. Метров двадцать на двадцать, двухэтажное, с уже почти разрушенным балконом на втором этаже. Но все же оно было обычным домом. А то, что предстало перед моими глазами внутри, домом назвать было нельзя. Впуская нас, дом искажал пространство, превращая, будучи некогда просторную гостиную, в огромный бальный зал. Зал был круглым, окруженным огромными колоннами с изысканной лепниной. Потолок взвивался далеко вверх, оканчиваясь где-то в поднебесье роскошным стеклянным куполом. Могу поспорить, снаружи всего этого не было, вместо купола располагалась черепичная крыша с огромной дырой посредине. В противоположном от двери конце зала располагалась широкая лестница, которая, по-кошачьи изгибаясь, вела на второй этаж.

 И везде сновали люди. Людей было столько, что глаза разбегались. Все что-то куда-то несли, бежали, изображая бурную деятельность. И у всех была одинаковая форма одежды – черные балахоны с капюшонами. Мне почему-то вспомнился монастырь, но я тут же отогнала от себя эту мысль. Ну, на кой я монахам сдалась? А вот человек в черном балахоне из моего сна…

 Что ж, все это имело смысл! Я ждала, что увижу его, и, похоже, это случится сегодня. Я глубоко вдохнула.

 Я была готова.

 Меня провели через огромный зал по направлению к лестнице, и мы с моими похитителями поднялись по ней на второй этаж. На стенах висели кованые бра, а в них, к моему удивлению, горели свечи, несмотря на то, что яркий солнечный свет освещал большую часть зала сквозь огромные окна. Прям дворец какой-то!

 Второй этаж защищали от высоты высокие перила, глядя за которые можно было лицезреть сверху огромную площадь зала. Все-таки назвать гостиной такую площадь я не могла.

 Пройдя немного мимо перил, мы свернули направо в небольшой затемненный коридорчик. И все-таки хозяин дома отлично умел искажать пространство – сколько комнат, сколько витиеватых дорожек вмещал небольшой с виду дом! Пройдя несколько метров по коридору, мы уткнулись в массивную деревянную дверь. Тот похититель, который держал у моих ребер нож, отошел от меня и отворил дверь. Прежде чем войти в нее, он низко поклонился, приветствуя того, кто находился в комнате. Я понимала, что сейчас увижу хозяина этого дома. А еще я понимала, что увижу человека из моего сна. Я понимала это так отчетливо, что у меня заколотилось сердце в предвкушении. Этим людям не обязательно было похищать меня – я и сама пришла бы, скажи они, кто меня вызывает! Я знала также, что этот человек умеет много, и доказательством тому был его дом. Я больше не сомневалась!

 – Хозяин, мы привели ее! – торжествующе произнес похититель с ножом.

 – Спасибо, Антуан! – ответил голос из комнаты, и мне показалось, что я его уже слышала. Конечно же, я слышала его раньше! Он говорил со мной в моем сне!

 – Проходи, – буркнул Антуан и подтолкнул меня к двери. Он не очень-то церемонился!

 Я глубоко вдохнула и шагнула вперед. Переступив порог, я обомлела.

 В большом мягком кресле за огромным полированным столом, заваленным кипой бумаг и книг в кожаном переплете, сидел человек, которого я знала. Мало того, я убила его! О том всегда тяжело вспоминать, но сейчас это было необходимо. Я убила его, и, тем не менее, он был здесь. Как я и.