Чтение онлайн

Когда мы свернули на Бриз-стрит, мне пришло сообщение от Лорны.

— Чёрт, — выдохнул я, прочитав его.

— Что там? — спросил Циско.

— Мейсоны уже подали апелляцию, и Рулин хочет сегодня в три дня выслушать аргументы по их ходатайству о приостановлении.

— Значит, мы не можем поговорить с Пателем?

— Технически да. Но представим, что я выключил телефон и не получил сообщение от Лорны.

Я так и сделал, когда мы подошли к дому номер двадцать пять по Бриз-стрит.

Бунгало скрывалось за зарослями неухоженного жасмина, перекинувшегося через низкий забор. За незапертой створкой калитки виднелись ступени, ведущие на полностью крытую веранду.

Деревянный настил, разъедаемый морским воздухом, скрипел и прогибался под нашим общим весом. Ещё до того, как мы постучали, Циско сказал, что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок.

— Тут кто-то умер.

— Что?

— Чувствуете запах?

— Да. Это жасмин.

— Это не жасмин, Мик. Откроем дверь — и вы всё поймёте.

Он оглядел веранду. Там стояли мягкий диван, два кресла и низкий столик — что-то вроде гостиной на открытом воздухе. На диване лежали декоративные подушки; Циско взял две и одну протянул мне.

— Используйте, — сказал он.

— Для чего?

— От запаха.

Он подошёл к двери. В её верхней части было стеклянное окно. Прикрыв ладонями глаза от бликов, он заглянул внутрь. Там было темно.

— Там записка, — сказал он. — На полу.

Я подошёл и тоже посмотрел в окно. На коврике перед дверью лежал смятый лист бумаги.

— Вы можете разобрать, что там написано? — спросил я.

— Да, — ответил Циско. — «Спальня сзади». Напечатано на принтере.

— И всё? Просто «спальня сзади»?

— И всё.

Я постучал по стеклу.

— Никто не ответит, Мик, — сказал Циско.

Он звучал уверенно. Я всё равно постучал ещё раз. Циско не стал ждать. Он подёргал ручку — латунную скобу с поворотным рычагом под задвижкой. Дверь оказалась не заперта, и он толкнул её. Записка с коврика отъехала в сторону.

Запах смерти обрушился на нас волной. Меня тут же свело от рвотного позыва. Я едва сдержался. Мы оба прижали подушки к носу и рту.

— Господи… — выдохнул я.

— Я же говорил, — ответил Циско.

Голоса наши звучали глухо. Я переступил порог.

— Подождите, — сказал Циско. — Что мы делаем?

— Заходим, — ответил я. — Нужно узнать, кто умер.

— Ты уверен? Может, просто вызовем полицию?

— Не сомневайся, мы её вызовем.

Я прошёл вперёд, и он последовал за мной. Слева была столовая с письменным столом, на котором стояли компьютер и небольшой принтер. Вокруг — неаккуратные стопки документов. Справа — маленькая гостиная с камином.

Дальше уходил тёмный коридор, ведущий вглубь дома. Циско пошёл первым, локтем щёлкнув выключателем.

Он прошёл мимо арки слева, ведущей на кухню, и открытой двери справа в небольшую спальню. В конце коридора виднелись дверь в ванную и открытая дверь в большую спальню.

Мы вошли. Комната тонула в полумраке: окна были плотно зашторены. На фоне светлого деревянного изголовья я различил силуэт человека, сидящего на кровати.

— Алло? — позвал я.

Ответа не было.

Циско снова локтем включил свет — на этот раз над кроватью. Теперь всё стало ясно.

На кровати сидел мужчина лет тридцати, темноволосый. Нижняя часть тела скрывалась под одеялом. Он был явно мёртв, глаза полуприкрыты. Изо рта и носа на зелёную футболку стекала и засохла тёмная жидкость. Руки лежали на коленях поверх одеяла. В левой он сжимал мобильный телефон.

Я никогда не встречался с Рикки Пателем лично. Он позвонил мне после подачи иска против «Тайдалвейв», и я отправил к нему Циско — провести предварительное интервью и понять, можно ли ему доверять как свидетелю. После того как Циско дал добро, я ещё пару раз говорил с Пателем по телефону, но держался от него на расстоянии, опасаясь, что его вычислят. Я не хотел предупреждать «Тайдалвейв» о том, что рассчитываю на его показания, до тех пор, пока не представлю первый список свидетелей.

— Это Рикки Патель? — спросил я.

— Он, — ответил Циско. — Чёрт.

— Точно.

Циско подошёл к тумбочке у кровати. Он достал телефон, включил фонарик и направил луч на флакончик с рецептурным лекарством. Наклонился поближе, стараясь прочитать этикетку, не прикасаясь.

— Оксиконтин, — сказал он. — Назначил доктор Патель, стоматолог. Пузырёк пустой.

— Его отец? — спросил я.

— Кто знает. Патель — что-то вроде индийского «Смита».

Циско погасил фонарик и убрал телефон. Затем повернулся ко мне, отворачиваясь от тела.

— Полагаю, сейчас нам надо вызывать полицию, — сказал он.

— Не сразу, — ответил я. — Ты видел предсмертную записку?

В моем сознании уже проносились мысли о том, как смерть Пателя повлияет на мои дела. Хотя я понимал всю тяжесть трагедии для него и его родных, мои мысли неумолимо возвращались к предстоящему процессу.

— Никакой записки, кроме той, у двери, — сказал Циско. — Но, возможно, он её кому-то писал.

Я посмотрел на телефон в его руке. Экран был обращён вверх — значит, в конце он смотрел на него.

— Нам нужно проверить этот телефон, — сказал я.

— Мик, не стоит трогать возможное место преступления, — сказал Циско. — Понятно, что здесь случилось, но тебе это может аукнуться. Надо вызвать полицию.

— Я же сказал, вызовем.

— Не делай этого, Мик. Пойдём отсюда, вызовем полицию и всё.

Я не ответил. Осмотревшись, заметил коробку бумажных салфеток на кровати в пределах досягаемости Пателя. Я вытащил две.

— Что вы делаете? — спросил Циско.

— Хочу посмотреть, что он делал, — ответил я.

Я обошёл кровать, прошёл мимо Циско и приблизился к телу. Обернув пальцы салфеткой, вынул телефон из руки Пателя.

— Господи, Мик, — сказал Циско.

Я проигнорировал его и, не обнажая пальцев, нажал боковую кнопку. Ничего. Экран остался чёрным. Батарея села.

— Чёрт.

— Просто положи его обратно, Мик. Мы, как примерные граждане, выйдем и позвоним в полицию.

Я аккуратно вернул телефон в ладонь покойного.

— Давайте осмотримся, — сказал я.

Я пошёл по коридору к передней части дома. Циско двинулся следом, но срезал путь через кухню; я направился в столовую.