Чтение онлайн

Приходские церкви объявили, что никто не имеет права избирать себе по своему усмотрению место погребения. Потребовалось не мало папских указов, раньше чем удалось положить конец этим противозаконным требованиям; но во всех постановлениях Рима за приходскими церквами признавалось право на половину, треть или четверть суммы, завещанной на помин души. В некоторых местностях приходская церковь предъявляла свои права на наследство от всякого своего прихожанина; это вызвало в 1240 г. по. становление Ворчестерского собора, согласно которому Церковь забирала одну треть имуществ умершего, оставляя две трети его семейству. В Лиссабоне те, кто не завещал Церкви одну треть своего имущества, лишались последнего напутствия.

Самой главной причиной деморализации духовенства и взаимной ненависти между ним и мирянами была личная неприкосновенность лиц духовного звания и их неподсудность светскому суду. Иннокентий III разъяснил, что светская полиция может арестовать и препроводить на епископский двор лицо духовного звания, застигнутое на месте преступления только с разрешения епископа. Относительная безнаказанность привлекала в число служителей Церкви людей, совершенно испорченных и порочных; не бросая своих мирских привычек, они вступали в низшие духовные должности и широко пользовались своей неподсудностью светскому суду, подрывая этим всякое уважение к духовному званию.

Мирянину было почти невозможно найти правосудие в имущественной тяжбе с духовным лицом.

Нередко мирян привлекали одновременно по одному и тому же делу к ответственности перед несколькими духовными судами; каждое судилище в отдельности приговаривало их к отлучению от церкви; от этого можно было избавиться только уплатой крупного штрафа, причем приговоры эти обыкновенно выносились заочно, а судьи не считали даже нужным справляться, вручены ли ответчикам повестки о явке на суд. Знание юридической стороны дела составляло в то время почти исключительную привилегию духовенства; обладая умом, изощренным на схоластических тонкостях, лица духового звания всегда могли легко восторжествовать над невежеством и беспомощностью своих противников.

Монашеские ордены в XII в. добились неподсудности епископскому суду и отдачи их под непосредственный контроль Рима. Благодаря этому в огромном большинстве случаев монастыри сделались очагами разврата и мятежей; женские монастыри походили на публичные дома, а мужские обратились в феодальные замки, и монахи воевали против своих соседей не менее свирепо, чем самые буйные бароны. В 1182 г. богатое С.-Тройское аббатство было осаждено мецским и льежским епископами; город и монастырь были сожжены, а жители все перебиты. Часто преступники избегали заслуженного наказания, вступая в монастыри. Собор 1129 г. в Валенсии постановил, что всякий, кто обольстит женщину или ограбит священника, монаха, богомольца, путника или купца, должен быть изгнан или заключен в монастырь. Хроники полны рассказов о том, как такие монахи, не думая обуздывать своих страстей черной рясой, удивляли мир своими жестокостями и выходками.

Печальную славу монахов множило огромное число бродяг и нищих, которые под прикрытием монашеской рясы проникали во все углы христианского мира, питаясь милостыней и обманом, торгуя поддельными реликвиями и показывая ложные чудеса. В тщетной борьбе с этим злом Кельнский собор в начале XIII в. запретил давать кров какому бы то ни было странствующему монаху.

Ввиду полной безуспешности отдельных усилий произвести реформу монашеских орденов, аббат Жанблу в 1190 г. признается, что монашество- позор и язва, предмет непристойных насмешек и горьких упреков в устах всех христиан.

Под руками подобных священников и монахов религия стала к XII-XIII вв. совершенно отличной от той, которую завещали Иисус Христос и апостол Павел.

Догмат оправдания посредством добрых дел, которому Церковь в значительной степени обязана своим могуществом и богатством, по мере своего развития лишил религию ее духовной жизненной силы; религия во многих отношениях превратилась в грубый фетишизм. Грешник верил, что отпущение грехов можно получить повторением «Отче Наш» и «Богородица», соединенных с магическим таинством покаяния, превращенного в шаманское чародейство, при котором нисколько не заботились о состоянии души человека.

Еще более выгодным для Церкви и столь же гибельным для веры и нравственности было сильно в то время распространенное верование, что щедрые пожертвования после смерти на сооружение монастырей или на украшение храмов могли загладить жестокости и грабежи всей долгой жизни грешника; таково же было верование, что служба в течение нескольких недель против врагов папы заглаживала все грехи того, кто поднимал крест на истребление своих же братьев христиан.

Крестоносцы в походе; пилигримы и рыцари

Огромные тысячи воинов с 1095 г. – с призыва к Первому крестовому походу – стекались под знамена папы, чтобы получить за участие в крестовом походе полное отпущение грехов. Крестоносцы освобождались от подсудности светским судам и наравне с лицами духовного звания судились только судом духовным. Когда возбуждалось обвинение против крестоносца, духовный судья, под угрозой отлучения от церкви, вырывал его из рук светского суда, и если он уличался в каком-либо очень крупном преступлении, как, например, в убийстве, то ограничивались тем, что у него отбирали крест и судили его так же снисходительно, как судили духовных. В конце концов это новое злоупотребление было признано светским судопроизводством.

Еще более щедрыми бывали обещания пап, когда затрагивались их личное честолюбие и их личные интересы. Иннокентий IV, проповедуя после смерти Фридриха II крестовый поход против императора Конрада IV, обещал всем участникам похода более широкое отпущение грехов, чем то, которое давалось за поход в Святую Землю, и объявил, что индульгенция будет распространяться также и на родителей крестоносца. Если же крестоносец не хотел или не мог почему-либо исполнить данного им обета, он мог откупиться, уплатив известную сумму, сообразно со своим положением в армии. Таким путем римская курия получила немало денег.

Эта выгодная система, развиваясь постепенно все шире, стала наконец применяться и в самых незначительных ссорах, которые возбуждались папами как хозяевами Папской области, для подавления восстаний в малых местечках Осимо и Реканати в Анконской марке, для усмирения народа даже в самом Риме.

Вскоре приобретение вечного спасения стало прямо продаваться за деньги всем желающим. Папа Иоанн XII открыл верный источник средств на издержки по своим частным войнам. Он приказал епископам устроить повсюду продажу индульгенций.

Еще большим злом была рассылка по городам и весям продавцов индульгенций. Продавцы считали себя вправе не только обещать вечное блаженство живым, но и давать освобождение уже томящимся в преисподней. В 1215 г. Латеранский собор восстал против подобных приемов. В 1261 г. Майнцский собор отметил вред, наносимый продавцами индульгенций, которые своими мошенническими проделками вызывают к себе всеобщую ненависть. Но злоупотребление продолжалось беспрепятственно, так как торговля индульгенциями была верным источником доходов Церкви на ее расходы по выполнению ее мирских замыслов.