Чтение онлайн

А дальше — нападение разбойников, жестокая драка, смерть родителей и нелюбимых братьев. По щекам дроу текут крупные слёзы, кружится голова. Нет сил, хочется упасть и забиться в истерике, как хотелось в тот день, когда маленькую девочку тащили в клетку для продажи в рабство…

— Дэвона, очнись! Если уберёшь ладонь с портального камня, Тьма падёт на Тамхас, — слышится смутно знакомый голос, отрезвляя разум. Его обладатель освежает дроу потоком магической силы.

Жёлтое кольцо Тамхаса поглощается Тьмой, но не растворяется в ней. Держится, как держится девушка…

Лэйс

Вокруг Лэйса сгущается воздух. Он принимается сжимать и давить, душить эльфа, словно вознамерился уничтожить… Лэйс начинает задыхаться, но воздушные тиски так же резко, как атаковали, отпускают своего пленника. Родная стихия, которая сопровождала Лэйса всю жизнь, прекращает непрерывно овивать воздушными потоками его душу и тело…

Вслед за ужасным опустошением является страшная картина — Дэвона, падающая в пропасть. Совсем, как тогда… Но теперь у него нет магии, чтобы спасти любимую девушку! Эльфа охватывает ужас и желание куда-то бежать, что-то делать…

— Лэйс, нет! — звучит властный голос дракона, — Лоллэйну нужна твоя защита, всё остальное — ложь.

Зелёное кольцо Лоллэйна поглощает Тьма, но пока держится эльф, есть шанс всё исправить…

Джодок

Такое чувство радости он испытывал только рядом с Лил. Светлая, чистая Лил — любимая, напророченная Оракулом, чудом найденная в чужом мире. Он почти потерялся в потоке радости, которую резко сменила сначала смутная, а затем — всепоглощающая тревога.

Горит Адохар! Осталось совсем немного, и его мир сгинет. Мало того — в Адохаре горит Лил!

Боевая трансформация активировалась мгновенно. Как он умудрился не убрать ладонь со знака — ведает лишь святая Аннис.

— Джодок, нет! — сквозь густую пелену раздается голос Фаррела — человека, который сдержал огонь.

Человека, который спас его мир.

— Джодок, всё, что ты видишь — иллюзия. Удержи поток!

Демон выдыхает и возвращает человеческую ипостась. Он продолжает держать связь с Адохаром, но кроме этого — чутко прислушиваться к Лил, ибо она для него не менее важна, чем все Сопредельные Миры, вместе взятые.

Мира

Чувство глубокого покоя и радости внезапно, словно по волшебству, превращается в тревогу и страх. Её мужчина один, в непроглядном тумане бьётся с сонмами голодных тварей. Слуги Тьмы наседают, и огромный, пылающий огнём демон, получив смертельный удар, начинает падать…

— Джодок! — кричит девушка, содрогаясь от ужаса.

— Лил, со мной всё в порядке, — без промедлений, уверенно и спокойно отзывается любимый, — Это иллюзия.

Мира покачивается, словно в трансе, стеклянный взор устремлён в никуда… И мгновение спустя она снова кричит, увидев бледное лицо сестры, истекающей кровью на городской площади.

— Сали, нет! Сали!

— Мира, твоя сестра под защитой, всё в порядке, — раздаётся удивительно мягкий, успокаивающий голос, разрывая муть иллюзии, смывая страхи, наполняя измученную девушку свежими силами, — держи связь с Толоном, не позволяй Тьме проникнуть в твой мир.

Синее кольцо поглощается Тьмой, но его магическая суть продолжает жить, держась на маленькой хрупкой девушке.

Одэн

В момент смерти брата он не почувствовал ничего, кроме невероятного облегчения, потому что всё это время ощущал себя так, словно стоял босыми ногами на раскалённых углях. Что, если дракон не сумел перенести малетум до конца? Что, если Вита всё ещё в опасности? Но и на других скидывать убийство брата, который оказался монстром, было бы непростительным малодушием.

Поэтому немного расслабиться получилось, лишь когда он увидел, что с девушкой всё в порядке. Единственное — то, как Вита переживала за оборотня, как бросилась спасать его, отзывалось острыми уколами ревности, которые до дыр изрешетили всё сердце.

За мучительными эмоциями он не заметил, что стоило Фрэннору заговорить о запечатывании Тьмы, как внутри него недовольно шевельнулось нечто инородное и тут же замерло подобно пустынной змее перед решающим броском…

Обычно портальные камни были холодными, но сейчас Одэн держал ладонь на кристалле, ощущая непонятное тепло — видно, совместное действо команды, сплочённой Фрэннором, повлияло на магические связи, протекающие между мирами. Одэн сосредоточился на этом тепле и собственной магии, которая сегодня бурлила особенно мощно — проводимые им потоки расширились и набрали небывалую силу.

Он не понял, в какой момент прозрачный поток на мгновение замер и вдруг принялся стремительно окрашиваться в чёрный цвет. Одновременно тело сковала неподвижность, а пространство заволокло непроглядным туманом. Пропали звуки — всё вокруг приобрело неестественный, почти эфемерный вид.

— Приветствую тебя, будущий император Сопредельных Миров, — раздался чарующий женский голос, — Что ж, дорогой Одэн, настала пора сделать то, к чему ты шёл все эти годы — разрушить Далак, отомстить драконам за убийство возлюбленной и за твои собственные страдания.

Его глаза не видели ничего, но перед внутренним взором возникла женщина, которую можно было назвать невероятно, немыслимо прекрасной, если бы не отвратительные волосы, клубящиеся живой тьмой вокруг бледного лица. Из-за этих волос вкупе с мрачной аурой, физическое олицетворение Тьмы вызывало отвращение вплоть до тошноты.

— Твой главный недруг сейчас держит портальный кристалл. Остальные намного слабее, они не смогут нам помешать. Я добавила силу Тьмы в твою магию, она заполняет магические каналы наших будущих владений, а тебе осталось ударить в самый центр портала, чтобы разрушить камень — и всё будет кончено.

— Я не сделаю этого, — ответил Одэн, с омерзением глядя в мёртвые глаза.

— Ты получил от меня вечную жизнь. Ты получил силу и способности почти всех рас. Ты получил возможность отомстить, а теперь отказываешься? — с придыханием промурлыкала Тьма.

Как ни странно, если не смотреть на неё, голос звучал очень мягко и соблазнительно.

— Отказываюсь. Я и так натворил слишком много бед, довольно. Сейчас мне есть…

Он осёкся и замолчал. Тьма подобралась, словно собака, напавшая на след. Несколько раз облетела Одэна, рассматривая со всех сторон, обволакивая тёмной сутью. Приблизилась почти вплотную, внимательно вглядываясь в глаза (он с содроганием ощутил, как отвратительно колышущиеся волосы касаются его лица), а затем звонко расхохоталась.

Странно было видеть и слышать её где-то в глубине собственного сознания.

— Глупый, глупый мальчик! Я до последнего надеялась, что ты одумаешься и сам — САМ сделаешь то, что решил давным-давно. Но тебе вдруг взбрело в голову, что ты влюбился в пришлую. В иномирянку! С чего ты взял, что любишь её? Твоей единственной любовью была и будет Мэвия, а эта девочка — самообман, попытка заменить её.

Эта не совсем женщина, вернее, совсем не женщина пачкала своими грязными руками ту, что давным-давно ушла, и ту, что пусть недавно, но стала для него всем. В Одэне начала подниматься холодная ярость.