Чтение онлайн

Все хотят веселиться. Но как? Застольная беседа? О чем? И здесь уж приходится работать мне. Оправдываю свое прозвище «Звонок».

Конечно, эффектнее было бы, если бы кто-нибудь рассказывал байки, а я с демоническим видом сидел в углу. Старое правило: молчит – значит, умный. Но никто не рассказывает ничего смешного. А я не могу молчать. Если я иду с кем-нибудь вдвоем и товарищ набирает в рот воды, я начинаю болтать. Мне кажется, нелепо идти и молча глазеть по сторонам. Надо разговаривать. Почему надо, неизвестно, но надо.

А тут шесть человек. И я стараюсь. Тема разговоров – мои ребята. Разные веселые случаи.

Кажется, мое сольное выступление имеет успех. Все слушают внимательно и смеются там, где надо. Кроме Аллы. Она вроде относится скептически ко всем моим басням. А может, мне только кажется? Впрочем, один раз и она заинтересовалась:

– Тот, кого вы называете Медведем, такой черный, высокий?

– Да, – говорю я, – красивый парень.

И тут же прибавляю несколько новелл о Мишкиных подвигах. Алла скептически усмехается. Что ж, тем лучше. Я же не соперник Медведю.

Ставят пластинку «Зачем смеяться, если сердцу больно». Я гляжу на Аллу испепеляющим взглядом.

Потом танцы. Я танцую с Аллой. На расстоянии вытянутых рук (обнять – не может быть и речи), веду ее почтительно, но прилагая максимум усилий, словно двигаю стеклянный шкаф.

Один раз на вечере в ее школе я видел, как она танцует. Танцует она здорово. Но сегодня ей крупно «повезло» с партнером.

Я чувствую, что она на меня злится. Все сильнее и сильнее. За то, что я плохо танцую. За то, что я всем демонстрирую, как я люблю ее и как страдаю. За то, что с умным видом говорю глупости. И просто так, без причины, как умеют злиться только очень молодые, красивые и самоуверенные девушки.

И в этот момент я понял, что, еще не сказав ни слова, не начав объяснения, ничего не сделав, я проиграл, проиграл безнадежно. Но одно дело – понять. Это еще ничего не значит. Человек – крупный специалист по созданию иллюзий.

Потом было все. И объяснение, и ее покровительственная улыбка, и серьезные мысли о самоубийстве, и болезнь (честное слово, настоящая болезнь, с высокой температурой и бредом. Врачи говорили: ангина. Я один знал правильный диагноз), и постыдное существование в качестве так называемого друга Аллы, точнее, пажа. Было еще очень многое. И кое-что я, наверно, еще расскажу. Но в тот момент, при первой нашей официальной встрече, я понял, что все будет плохо. Правда, я тогда не знал всего, что будет. И, может, если бы какая-нибудь фантастическая машина перенесла меня на много лет в будущее, то я увидел бы такую сцену.

Я, грязный, потный, в промасленной спецовке, выхожу из магазина с Колькой и Петькой. Сегодня опять подхалтурили, купили бутылку на троих, а Петька набрался еще с утра. И вот мы выходим на шоссе и что-то весело говорим, и вдруг скрип тормозов, и у обочины, рядом с нами останавливается «Москвич», и за рулем сидит Алла.

«Привет», – говорит она.

«Привет», – говорю я.

«Ну, как жизнь?» – говорит она.

«В порядке», – говорю я.

«Ну, привет», – говорит она.

«Привет», – говорю я.

И ребята смотрят на меня как ошпаренные (такая девочка, думают они, и как одета, бывают же счастливцы, которые с ней, но она не для нас, дочь или жена академика, или сама мотается по заграницам, но такая девочка, откуда Руслан ее знает, – наверно, делал профилактику машины у ее отца, – но все равно ему повезло, такая девочка!). Вот что они думают, хотя молчат, но я-то их знаю. И мы идем на станцию, потому что надо менять колеса одному частнику, и говорим: хорошо, что успели в магазин, а Петька – дурак, что пьет с утра, так загнуться можно.

«Ничего, пройдет, – говорит Петька, – ну, а все-таки кто эта девочка?»

«Эта? – Я невольно делаю паузу. – Моя бывшая жена».

Вот идет высокая, очень стройная, очень молодая девушка. Вы отмечаете про себя, что она здорово одета и ноги у нее прямые, чулки дорогие, капроновые, туфли на высоких каблуках. Она прямо и уверенно глядит перед собой своими невинно-голубыми глазами. Она прошла мимо, и десятки мыслей проносятся в вашей голове. Вам представляется, что она спешит на веселую вечеринку или, может, романтическое свидание в парке у клумбы гладиолусов. Или просто идут воспоминания, как говорится, давно прошедших лет, и вы, старый, больной человек, смотрите вслед этой девушке и думаете: вот так идет молодость.

И много хороших чувств пробуждает в вас эта случайная встреча. Отлично, теперь продолжайте свой путь, не вздумайте следовать за девушкой. Иначе могут пропасть и романтика и красота. Вдруг девушка проведет весь вечер в душном зале, где будет скучно и нудно танцевать польку-бабочку под оркестр пожарников? Ей-богу, ступайте лучше своей дорогой, с вас вполне достаточно, что вы вдохновились появлением прекрасной незнакомки.

Но в семнадцать лет я не знал всего этого, и что мне только ни представлялось, когда я наблюдал, как вечером Алла, нарядная и взволнованная, спешит куда-то из дому. Какие только кошмары не снились мне потом по ночам!

А сколько страданий мне приносили совершенно невинные вещи, например, обещание Аллы зайти ко мне днем домой. Ей это нужно, я должен помочь по истории.

У меня уже заготовлен легкий, небрежный разговор (в меру остроумный, но с намеками) и раскрыты нужные страницы книг. Ждешь. Через два часа уходишь на улицу (дверь не запираешь, на столе записка). Через полчаса возвращаешься. Подходишь к собственной двери. Сердце попеременно ударяет то в пятки, то в затылок. Естественно, никого. Твердо решаешь послать все к черту. Но через двадцать минут звонишь. Аллы нет дома. Ждешь. Вздрагиваешь, когда хлопает дверь на лестнице. Берешь себя в руки: все, пора рвать, хватит терпеть издевательства.

На следующий день, взмыленный, прибегаешь после уроков. Ждешь. Потом приходишь к выводу: все кончено. Если придет, – извинишься и вежливо выпроводишь. Баста! И никогда не будешь звонить и никогда не будешь встречаться.

На третий день ползаешь по стене. Звонишь. Алла у телефона. Привет, привет! Шутливый упрек, дескать, так тебе и надо. Она разговаривает как ни в чем не бывало. Опять она победила.

На рынке в Коптеве я купил заезженную пластинку «Зачем?». Кручу ее с утра до вечера. Серьезная классическая музыка меня уже не интересует.

И так проходит зима, и на весенних бульварах гуляют парочки, и в темных аллеях целуются, а ты уже плюнул на медаль (какая медаль, если вытягиваешь только на четверки; люди грызут науку, ты же раскрываешь книгу, а глаза в потолок!). Что будет впереди? Хорошо, что есть ребята. Хорошо бы нам поступить в один вуз. Но вряд ли. Всех тянет в разные места. Неужели мы так и разбежимся? И кончится наша дружба? Не может этого быть. Как они мне нужны все! А кем ты хочешь стать? Не знаешь. Все смутно.