Чтение онлайн

А вот хвостов у нихкалий Дея не разглядела, как не старалась, хотя не заметить их было бы трудно. Демоницы носили не платья, а легкие шальвары, подчеркивающие линию бедер, и короткие маечки, открывающие живот. Украшали обнаженные руки обилием золотых обручей, что мелодично позвякивали при каждом движении, и кутались в тонкие кружевные шали.

Увидев ворожею, они как стайка пугливых птиц сорвались с лавочки и хотели уже скрыться, когда она их остановила:

— Почему вы избегаете меня? Что я делаю не так, скажите?

На миг Дее показалось, что они боятся ее или стесняются, но нет, в глазах нихкалий горело высокомерие.

— Нам не о чем разговаривать с тобой, человечка, — вздернула нос та, что стояла к ней ближе всего. С огненно-красными волосами. — Ты здесь чужая!

— Тише, Атайя, — шикнула на нее обладательница изумрудно-зеленых локонов и бросила на Дею быстрый взгляд. — Она дакши нашего хаорна.

— Он еще не хаорн, — фыркнула та, кого назвали Атайей. — И вряд ли им станет. Полукровка слишком слаб, чтобы занять трон Альдарика.

— Так вот значит, в чем дело, — Дея обвела их глазами и слабо улыбнулась. — Вы считаете полукровку недостойным трона, а меня, человечку, недостойной быть его дакши?

— От вас, людей, никакой пользы, только проблемы, — бросила красноволосая красавица.

И, давая понять, что разговор окончен, направилась прочь.

Никхалии устремились за ней, только одна замедлила шаг и оглянулась перед тем, как скрыться из виду.

Та самая, с изумрудными волосами.

На следующий день Дея столкнулась с ней возле фонтана. Встреча выглядела случайной, но что-то подсказывало: демоница ждала здесь не просто так.

Сердце ворожеи сжалось, когда та поднялась ей навстречу. Не здороваясь, даже не глянув на Дею, никхалия прошла мимо нее и слегка толкнула плечом.

Дея даже не заметила бы этот толчок, если бы не почувствовала, что в ладонь что-то упало.

Недоуменно опустив взгляд, она ощутила, как внутри все тревожно звенит: на ладони лежала записка. Крошечная полоска бумаги, свернутая в рулончик.

Второй раз наступать на те же грабли Дея не стала. А потому даже не развернула записку, хотя та жгла ей руку, словно раскаленный уголек. Вернулась в покои, убрала ее в шкатулку и постаралась заняться вязанием.

До вечера вся извелась.

Едва на лестнице послышались знакомые шаги, она сорвалась с места навстречу мужу.

— Йен!

Тот выглядел усталым, но довольным. Обнял ее, поцеловал в макушку, потом стянул с себя рубашку и бросил на руки склоненному даранху.

— Соскучилась? Подожди, я приму ванну. Сегодня Наарх меня загонял.

— Я помогу, — тут же предложила Дея, бросая красноречивый взгляд на слугу.

Даранх исчез, унося запыленную одежду дайэрэ.

Йеванн со вздохом блаженства опустился в теплую воду, Дея присела рядом, на деревянную лавочку. Зачерпнула из плошки ароматный мыльный раствор, нанесла на плечи супруга и начала растирать мочалкой из сизаля. Мыльная масса пенилась, по купальне поплыл аромат лаванды и гелиотропа.

Йеванн откинулся на мраморный бортик, подставил грудь женским рукам.

— Сегодня со мной случилась странная вещь, — начала Дея издалека.

— М-м-м?

— Я говорила, что никхалии не хотят общаться со мной?

Йеванн приподнял потяжелевшие веки, глянул на девушку.

— Так вот, сегодня одна из них ждала меня у фонтана.

— Зачем?

— Не знаю. Но она сунула мне в руку записку.

— И что в той записке?

— Я не смотрела.

С минуту Йеванн молчал, обдумывая ее слова. Затем решительно встал и накинул на плечи халат.

— Идем, покажешь, что за записка.

Она отдала ее, так и не развернув. Но внимательно наблюдала, как меняется лицо Йеванна по мере того, как он читает то, что там написано. Ленивое любопытство сменилось тревогой, затем раздражением, а оно в свою очередь перешло в усталость.

Маг свернул рулончик. Когда он поднял глаза, на его лице читалось отчаяние человека, уставшего бороться с самим собой.

— Что ж, — пробормотал он, сжимая записку в кулаке, — однажды это должно было случиться. Но я надеялся отсрочить этот момент.

— Йен, о чем ты?

Дея с тревогой заглянула мужу в лицо.

— Прочитай, — он протянул ей записку.

— Ты уверен?.. — она растерянно перевела взгляд с него на ладонь.

Смятый бумажный рулончик выглядел безобидно, но сердце девушки сжалось, будто Йеванн протягивал ей змею.

— Да. Все равно однажды ты это узнаешь, так лучше сейчас, от меня, чем от кого-то другого.

Пальцы дрожали, когда Дея развернула бумажку. Строчки перед глазами прыгали и расплывались от волнения. Только перечитав по третьему разу, девушка поняла саму суть.

— Ты был женат…

— Да.

— И… и кто она?

Дее хотелось спросить совсем другое: любил ли ты ее? Но что-то в лице Йеванна не позволило этого сделать. Может, выражение муки, застывшее в его глазах, и скорбная кладка, появившаяся у рта.

— Уже не важно. Она давно умерла.

— А ребенок? — девушка сжала записку в вспотевшей ладошке. — Это правда, у тебя был ребенок?

— Правда. Он умер до того, как родился. Вместе с матерью.

Дея не знала, что на это ответить. Все слова куда-то исчезли, осталась лишь бесконечная усталость, навалившаяся так внезапно.

Йеванн был женат. У него был ребенок. И она узнает об этом вот так, из какой-то записки, нацарапанной незнакомой демоницей на клочке бумаги.

Сев в кресло, потому что ноги уже не держали, она бессильно уронила руки на колени.

— Почему ты мне не сказал? — выдавила беззвучно.

— Не хотел бередить прошлое. К тому же, — Йеванн коротко усмехнулся, — ребенок был не моим. Я ведь уже говорил, демоны имеют детей только от своих истинных. Но в то время я этого еще не знал. В то время я много чего не знал… Сейчас жалею об этом, но лишь потому, что знания помогли бы мне избежать многих ошибок.

— Каких ошибок?

— О, их так много, что ночи не хватит, чтобы все перечислить…

Отвернувшись к окну, он тихо заговорил. Его голос звучал ровно, почти без эмоций, но под этим кажущимся равнодушием скрывалась глубокая рана.

— Помнишь, я говорил, что не помню своих родителей и что учился в Кардинге? Так вот, это правда, только в Кардинге я прожил не одну сотню лет. Мне нравилось быть студентом. Я даже подумывал получить степень магистра и остаться преподавать боевую магию. Но потом на трон взошел Венарий, и я решил, что мое место в столице. Как и многие другие, в то время я считал, что нам нужна свежая кровь, что Ковен устарел и требует реформации. Между сторонниками старой и новой Школы вспыхнула вражда, а я встал на сторону тех, кто хотел изменений. Этот путь привел меня под знамена Венария. Так я стал дознавателем. А потом… потом я влюбился…