Чтение онлайн

Так, в недрах Реформации, являвшейся своеобразной формой революционного выступления, в силу диалектического развития исторического процесса зрела контрреволюция, или, употребляя церковный термин, контрреформация.

Будучи в первую очередь протестом широких народных масс против папской эксплуатации, Реформация являлась в то же время провозвестницей капитализма, первым актом буржуазной революции, как охарактеризовал ее Ф. Энгельс. Экономическая подоплека Реформации проявила себя в идеологической борьбе двух противоположных принципов: принципа индивидуализма и свободы, с одной стороны, и принципа слепого повиновения, традиционного авторитета в делах веры, с другой стороны. Борьба этих принципов в религиозной области получила конкретную форму в расхождениях по вопросу о благодати. Для представителей нового учения, для лютеран, человек "спасается" не внешним действием на него благодати, а внутренним приобщением к ней. Поэтому посредничество священника между верующим и источником благодати совершенно не нужно, вопреки утверждениям католической церкви. Никакой совершенный акт (opus operalum) при пассивности человека не может "спасти" его, если он сам внутренне не приобщается к благодати. Это внутреннее приобщение через веру протестанты противопоставляли послушному, пассивному восприятию того, что диктуется церковью. Вот почему Людвиг Фейербах, с большой исторической натяжкой, в своей "Сущности христианства" называл Лютера рационалистом, а Гегель, уже совершенно неправильно, говорил об учении Лютера как о "царстве чистой мысли". В действительности Лютер, давая некоторый простор человеческой мысли, теснейшим образом сковывал ее авторитетом Библии. Вот почему Маркс говорил о Лютере, что он "победил рабство по набожности только тем, что поставил на его место рабство по убеждению. Он разбил веру в авторитет, восстановив авторитет веры. Он превратил попов в мирян, превратив мирян в попов. Он освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека. Он эмансипировал плоть от оков, наложив оковы на сердце человека".

Глава одиннадцатая. Контрреформация. XVI-XVII вв

I

В первой половине XVI в. католицизму в ряде западноевропейских государств был нанесен тяжелый удар. Даже в среде итальянского духовенства, в частности в папских кругах, замечалась тревога. Многие открыто говорили о грозной опасности, таящейся в самых недрах общества. Моденский епископ Джованни Мороне, один из даровитых дипломатов папской канцелярии, набрасывал мрачную картину будущности христианского мира. Германия и Англия, по его мнению, легко могут довершить начатое дело разрушения католицизма, соединиться и увлечь за собою на этот разрушительный путь Польшу, Венгрию и Францию. Быть может, им даже удастся толкнуть на это "отвратительное" предприятие и братьев Габсбургов, то есть Испанию, империю и значительную часть Италии. "Не следует ведь забывать,- писал Мороне,- что в воздухе носится еретическая зараза; все спорят и толкуют вкось и вкривь о догмах церкви, всякий считает себя теологом и предлагает какие-то нововведения в религии". И действительно, многие писатели, ученые и духовные деятели этого времени стали обращать усиленное внимание на поведение итальянских прелатов и с возмущением подчеркивали факты отступления духовенства от элементарных требований морали и религии.

Часть духовенства, в особенности низшего, тайно сочувствовала протестантам и допускала их к причастию. На этой почве происходили столкновения с епископами, преследовавшими свои интересы и действовавшими согласно указаниям из Рима. Деятельность епископов носила "полумифический" характер. Некоторые епископы, получавшие от папы специальные дипломатические и иные поручения, считали себя совершенно свободными от "пребывания у себя в епископии"; так, архиепископ наксосский Себастиан Лекавела официально заявил о том, что он живет в качестве каноника в Сант-Яго (Испания) и никогда не бывает на острове Наксосе; здесь вместо него служил назначенный папой человек, известный своей развратной жизнью, завзятый картежник и пьяница. Естественно, что при таких нравах падало, как утверждали многие летописцы, религиозное чувство. Веронский епископ заявлял, что в его епархии до 15 тыс. человек не принимают причастия уже 4-5 и даже 15 лет; многие женаты на близких родственницах, и так как у них нет денег, чтобы купить диспенсацию, то они фактически находятся вне лона церкви.

Около середины XVI в. часто возникали взаимные обвинения в ереси между лицами, имевшими друг с другом личные, должностные или политические счеты. На этой почве также усиливалось приближение к "лютеранству". Не очень помогало и то, что с 1524 г. римская церковь систематически посылала во все епархии Италии, в особенности на север, суровые инструкции о борьбе с ересью. С 1524 по 1570 г. таких инструкций было выпущено 80. В связи с ростом лютеранских идей в Италии папа Павел III (1534-1549) в 1536 г. издал буллу, врывавшуюся в компетенцию государственной власти, угрожавшую отлучением от церкви за всякую апелляцию к собору и ставившую духовенство в привилегированное положение в случае привлечения духовного лица к суду. В 1542 г. буллой "Licet ab initio" папа учредил в Риме центральный инквизиционный трибунал с неограниченными правами, явившийся актом открытого недоверия к итальянскому духовенству и, по выражению Якова Буркгардта, испанизировавший более или менее свободную до того времени Италию. В то же время для борьбы с "христовыми врагами" и с отступниками была создана "Компания Иисуса", или иезуитский орден, первым "генералом" которого стал Игнатий Лойола, основатель этой полувоенной-полумонашеской организации.

В 1540 г. Павел III буллой "Regiminis militantis ecclesiae" утвердил иезуитский орден с перечнем первых десяти его членов-основателей. Орден был одобрен папой, несмотря на возражения отдельных кардиналов, ссылавшихся на то, что уже имеется достаточно орденов и что вообще устройство новых орденов было курией запрещено. В виде компромисса было решено установить для иезуитского ордена норму в 60 человек. Ограничение это через три года было отменено. Мало того, орден вскоре получил от Павла III ряд новых привилегий.

Чтобы еще более поднять пошатнувшийся в глазах мира авторитет папства, Павел III решил, что необходимо пойти на созыв вселенского собора. Момент для этого был выбран удачно: протестантское движение в Германии было настолько сильным, что император Карл V вынужден был сосредоточить свое внимание на борьбе с ним, и в первую очередь ему приходилось искать помощи со стороны папства. Меньше всего в такой момент было в интересах империи ввязаться в конфликт с папой из-за первенства в руководстве собором. Огромное значение имело и то, что продолжительная война между империей и Францией окончилась в 1544 г. миром в Крепи, по которому Франциск I обязался оказывать императору поддержку в борьбе с протестантами и принять участие в соборе. С другой стороны наступали в это время турки, и империи предстояло бороться на два фронта: с еретиками внутри страны и с турками на границе.

Такая борьба требовала огромного напряжения, а Карл V нуждался и в людях, и в деньгах. Папа предложил для борьбы с протестантами 200 тыс. дукатов и 12 500 человек отборного войска, а в перспективе предвиделось еще 500 тыс. дукатов от доходов испанских церквей и монастырей,- все это ради борьбы за "чистоту католической религии".

Павел III считал момент настолько благоприятным для себя, что одновременно с выдвижением идеи собора, созданием нового инквизиционного трибунала и воинствующего ордена иезуитов стал вести наступательную политику внутри Италии в целях увеличения могущества Папской области, понимая это могущество в смысле упрочения в государстве своей фамилии Фарнезе. Так, он в 1545 г. отдал своему сыну Пиетро Луиджи в наследственное владение Парму и Пьяченцу, наградив его герцогским титулом. Парма и Пьяченца в 1512 г. папой Юлием II были отняты у миланского герцога и присоединены к папскому государству. Теперь Павел III подарил их новой герцогской семье Фарнезе. Этот род владел с тех пор Пармой и Пьяченцей в течение почти двух столетий, до прекращения в 1731 г. герцогской династии Фарнезе.

Павел III не ограничился возведением своего старшего сына в основатели герцогского дома Фарнезе и сделал Двух своих младших сыновей (14 и 16 лет) членами кардинальской коллегии, высокими чиновниками папской канцелярии и обладателями богатейших епископий. Внук Павла III Оттавио Фарнезе, женившийся на внебрачной дочери Карла V, получил в наследственное владение герцогство Камерино, которое он уступил своему отцу Пиетро Луиджи, а сам получил герцогство Кастро. Так Павел III распоряжался герцогствами, раздавая их, в ущерб интересам Папской области, своим ближайшим родственникам.

В 1545 г. был созван в Тренто собор, формально имевший целью поднять авторитет католицизма и упрочить его "на вечные времена". Несомненно, готовность правительств Запада и господствующих классов стать под сень католического собора вызывалась тем страхом, который навела на них Крестьянская война 1525 г. и те плебейские секты, которые появились в связи с этой войной. Не следует забывать и того, что крестьянские волнения перешагнули через Рейн и охватили часть Лотарингии и весь Эльзас. Для подавления крестьянского движения в Эльзасе пришлось даже обратиться за помощью к Франции, и только с помощью герцога Лотарингского феодалы справились с эльзасскими крестьянами. Еще более грозные размеры приняла крестьянская война в приальпийских землях Австрии, где к повстанцам примкнули горнорабочие, шедшие с развернутым знаменем учения Томаса Мюнцера. Тирольские повстанцы вызвали настоящую панику в рядах эксплуататорского класса, и имя Михаэля Гейсмайера, военного руководителя тирольских горнорабочих и крестьян, нанесшего ряд крупных поражений правительственным войскам, стало пугалом для всех имущих, которые стали обращать свои взоры к папству. М. Гейсмайер - руководитель крестьянских восстаний в Швабии, Тироле и Зальцбурге. Умело маневрируя, Гейсмайер спасся от преследования Швабского союза и с частью своих войск перешел в Венецианскую республику. Отсюда он организовывал восстания в соседних австрийских землях, которые намеревался превратить в республику по типу Швейцарского союза. В 1532 г. он был убит наемными убийцами, подосланными австрийским герцогом. Под видом восстановления старой религии происходило укрепление старых методов эксплуатации.

На открывшемся в этих условиях Тридентском соборе были две партии: непримиримая папская и компромиссная, группировавшаяся вокруг Карла V и названная императорской. Эта партия полагала, что собор должен прежде всего рассмотреть причины распространения еретических учений, а также причины деморализации, вырождения и одичания духовенства и вообще всей церкви. Другая партия, особенно крепко державшаяся за самого Павла III, откладывала вопросы о ереси и деморализации церкви на неопределенное время и выставляла требование заняться немедленно догматическими проблемами и осудить те ошибочные толкования и святотатственные учения, которые так заразили страны, идущие по пути протестантизма. Императорская партия настаивала на допущении к обсуждению спорных вопросов светских лиц, паписты же были против этого. Они отвергали также мысль о ведении переговоров с еретиками-протестантами, как с равной стороной, чего недвусмысленно требовала императорская партия.

"Ересь, мирящаяся с церковью, это ведь то же, что церковь, мирящаяся с ересью", то есть преступление, подлежащее ведению инквизиции,- так говорила папская партия и прибавляла при этом: "Какой может быть компромисс с учением, отвергающим сущность католицизма?"; предлагаемая императором Карлом V "золотая середина", так называемая императорская ублюдок-религия (interreligio imperialis), не может не быть отвергнута, так как она противоречит "истинной" религии, то есть католической. Последняя включает принцип несокрушимого авторитета. Этот принцип нарушается религиозным индивидуализмом лютеранства. Такова была исходная точка папской партии. На базе утверждения папского авторитета, стоящего выше соборов, и должна была протекать, по мнению папистов, вся деятельность Тридентского собора.