Чтение онлайн

ГЛАВА X

О ВАЧЭ, ЦАРЕ АЛУАНКА, О ТОМ, КАК ОН ОТРЕКСЯ ОТ ЗАБЛУЖДЕНИЯ ЯЗЫЧЕСТВА И УВЕРОВАЛ В ЖИВОГО БОГА. КАК ОН ДАЛ СРАЖЕНИЕ ПЕРСАМ, А [ЗАТЕМ] УЕДИНИЛСЯ В ПУСТЫНИ ДЛЯ СВЯТОЙ ЖИЗНИ {43}

На девятнадцатом году царствования Иазкерт умер{44}. Два его сына поссорились из-за царства и стали воевать между собой. И пока они враждовали, восстал и Вачэ, царь Алуанка, бывший его [Иазкерта] племянником. Он был христианином по отцовской вере, которую утвердил Урнайр, однако впоследствии нечестивый Иазкерт насильно обратил его в веру магов. И вот теперь он счел время удобным, чтобы спасти себя, предпочтя смерть в сражении царствованию ценой отступничества.

Так как междоусобица в арийских войсках затянулась, некий Раhат [***] из рода Миhра, наставник младшего сына Иазкерта, с несметным войском своим двинулся на старшего сына царя. Разбив его войско, он захватил царевича в плеч и тут же умертвил его. Остальных же воинов он уговорил и присоединил к арийским войскам и возвел [на престол] своего питомца, звали которого Перозом. Однако царь Алуанский не захотел повиноваться ему и, разрушив сторожевой проход Чола{45}, пропустил мазкутские войска, присоединил к себе также одиннадцать горских царьков и, выступив против арийских войск, причинил большой урон царским войскам. Дважды и трижды писал ему грамоты с просьбой [Пероз], но так и не смог склонить его к повиновению. А [Вачэ, царь страны Алуанк], в письмах и [через] посланцев упрекал его [Пероза] в том, что тот напрасно разорил Армению, напоминая ему также об убиении нахараров и терзании узников, «которых, [как он говорил], вы убиваете, вместо того, чтобы наградить их за любовь и заслуги. Мне же лучше умереть от мук, чем жить отступником».

И когда [персы] убедились, что ни силой, ни любовью им не склонить его к повиновению, они отправили большие сокровища в страну хайландуров{46} и, открыв врата Аланов, пропустили через него многочисленные войска гуннов, (которые) в течение целого года воевали с царем Алуанка. И хотя его войско ослабло и силы его истощились, все же сломить его они не смогли. Напротив, множество сильных ударов нанес царь [Вачэ], и они тоже были изнурены и истощены либо в сражениях, либо от страшных болезней. Война затянулась, большая часть страны была разорена, но никто от него (от Вачэ) не отступился.

Тогда царь Пероз направил [послание] Вачэ: «Сестру мою и племянницу мою, которые находятся с тобой, отпусти ко мне, потому что они от роду были магами, а христианами их сделал ты. Страна же твоя пусть остается тебе».

Но блаженный муж не за царство воевал, а за веру в Бога боролся. И он отпустил мать и жену и совсем оставил управление своей страной. Сам же взял Евангелие и решил уединиться.

Узнав об этом Пероз, царь персидский [очень] огорчился и стал валить все беды на своего отца. Скрепив печатью истинную клятву, он велел отнести ее [Вачэ с просьбой] «ты только не отрекайся [от управления] страной и все, что [ты] пожелаешь — я сделаю».

Он же пожелал взять себе лишь родовой удел, который остался ему от отца — тысячу ердов{47}. Получив его от царя [Пероза], он жил там вместе с отшельниками. И так жил он в мире с Богом, и не вспоминал даже, что прежде сам был царем. Вот его житие.

ГЛАВА XI

ПОСЛАНИЕ ЕПИСКОПА ГЮТА {48} СВЯТОМУ ВАЧЭ

Преисполненному небесной милости Божьей желаю здравия!

Небесною силою я исполнен желания рассказать о твоих добродетелях в речах святой любви к тебе, и вот я решил приступить к этому. Но объял душу мою страх великий и неимоверный, более высокий, чем небеса, и более глубокий, чем недра земли. Со всех сторон осадил он меня — снизу и сверху, спереди и сзади, справа и слева. Не могу уйти, но и углубиться страшно: как бы не погрузиться мне, подобно апостолу Петру, в пучину моря. Разве что протянет мне руку помощи Господь Иисус[48]. Лишь с этой [надеждой], несколько ободренный, вступаю я на непроходимую [стезю]. Ибо есть дело у меня на уме, лишь бы нашлось хоть что-нибудь [в моей] плоти от вдохновенных добродетелей мужей бесстрашных, которые привели в удивление [даже] ангелов и без писаных правил сами послужили себе примером, и без правил познали Господа в небесах, познали, что все сущее подвластно законам, и без предводителя, без какого-либо пророка или ангела небесного стали боговидцами.

И вот, чего я страшился, к тому подхожу движимый любовью, приближаюсь с надеждой, укрепляюсь верой бесстрашной и начинаю [свое повествование], откуда следует его начинать.

Когда любовь Христова поселилась в предке вашем, в Урнайре, божественная ревность, привела его к армянскому царю Трдату. Ведь он слышал о великих чудесах и знамениях, совершаемых святым Григором в Армении, и о том, как из множества троп заблуждения они [армяне] без промедления вступили на стезю единого истинного Бога. Благодаря познанию Бога и Его благоволению они сбросили тягостное ярмо язычества, встрепенулись, воспряли, окрылились, вспорхнули и взлетели к небесам.

Храбрый Урнайр, услышав обо [всем] этом, не стал [более] медлить или откладывать и не через посланцев своих, а сам великий царь со своими вельможами, нахарарами и множеством войск прибыл в Армению и предстал перед исполином Трдатом, царем [армянским]. Тот принял его по-братски, с любовью и радостью, встретил со всеми своими приближенными и раскрыл перед ним все помыслы свои, при святом Григоре и всем множестве армянского войска. Поклонился царь ваш [Урнайр], встал на колени перед ним, обнял ноги его, припал к руке св. Григора, рассказал обо всех заблуждениях языческих и покаялся во всех прежних грехах, совершенных по неведению.

Ободрил его святой Григориос пришествием Сына Божьего во плоти, сошедшего ради отпущения, а не осуждения, ради спасения, а не умерщвления, обещающего жизнь [загробную] погребенным в землю. И услышав об этом, царь ваш сам и все его войско, находившееся при нем, сорок дней предавались посту, отрекаясь от всех прежних деяний, поступков, достойных порицания. И на пятидесятый день после того, как они уверовали в Святую Троицу и отреклись от дьявола и всех его дел, царь со всем своим войском вошел в пресвятую воду. И совершил над ними первосвященник обряд возрождения — осыновления небесами, и вышли [они из воды], все преисполненные Святого Духа. В это самое время некоего мужа блаженного, родом из Рима, прибывшего [в Армению] вместе с царем Трдатом, тут же рукоположили в епископы и отправили [в Алуанк].

Так, преисполненный небесных благ возвратился Урнайр в страну Алуанк, учил и совершал над жителями обряды согласно апостольским канонам. Все приняли помазание небесное и были внесены в книгу жизни. Из страны вашей были изгнаны демоны, прекратились жертвоприношения и смрад, устыдилось заблуждение и воспряла истина, воцарился свет невидимый, и мрак добровольный [был] изгнан, было установлено [нести] в дар церкви, первые плоды — десятину{49} с токов и давилен, с полей и из погребов{50} и от всяких домашних животных. Даже от земель выделил десятины [церкви], и установился правильный порядок при предках ваших блаженных, дедах и бабках и при отце твоем, до времен твоего дивного правления.

Старый дракон времен первого человека увидел чудесное возрождение природы твоей, первое — из отечественной веры и второе — из надменной власти.

Большое сомнение вкралось в душу злобного врага: как бы не возродилась и не распространилась истина в стране Алуанк теми же [людьми], через которых жизнь вошла в Восточную страну, он торопился, тревожился, недоумевал больше, чем в дни праведного Иова. Собрал он свои темные силы и открыл им злой умысел, который терзал его. Все устрашились, содрогнулись и, объединившись, стали искать выход. «Не следует, — говорят ему, — тревожиться так, о, доблестный! Наше заблуждение [существовало] раньше, чем истина его. [С помощью] слабого зверя ты победил первого человека, неужто [теперь ты] не сможешь противостоять этим младенцам с помощью великого царя?». Сказав это, они двинули на тебя бескрайнее море: подули ураганные ветры и началась буря, взволновалось море и вздыбились волны. Рассвирепело оно и вышло из берегов, разлилось и осквернило поля и горы. Напало на тебя огромное множество народов языческих со страшными зверями и разными знаменами, с разнозвучными трубами, гулом охотничьих рожков, лесом копий, блистающими мечами, щитами с золотыми пупками, крепкими и толстыми пиками. [Люди] земнородные угрожали вам — людям духовным, подлежащие тлению желали погибели вам — нетленным, нечестивые желали под корень срубить божественный росток — тебя. Дважды, трижды они были побеждены, но не устыдились.

А Тот, который восседает на небесах и видит весь мир, и, взирая [на него], взвешивает дела тех, кто придерживается добрых законов, и [тех], кто попирает их, лишь тебя нашел благопристойным примером и позволил окружить тебя пылающим пламенем печи. Вспыхнули [враги твои], воспламенились и сгорели, как тернии в огне. Ты же уподобился трем отрокам в огненной печи{51} и погасил силу огня, жар искр превратил в нежность розы, копоть дыма обратил в белизну лилии, сжигающую природу огня — в творящую силу, с небес на землю призвал себе на помощь третье лицо — Бога. Мудрецы их оглупели, храбрецы оробели, угрозы прекратились, герои попрятались, силы иссякли.