Чтение онлайн

– Бросьте Бога гневить! Как вы поете!..

– Первые два куплета, – подхватил Лемешев, – а последний – мертвечина.

Феона поставил запись снова.

– По-моему, гениально! Это не я написал, а Господь Бог, – сказал он со смехом.

– Я не справился с третьим куплетом. Я ему не верю.

– Не верите музыке?

– Нет, словам. Не верю Лермонтову. Не мог он молить о любви, как жалкий нищий.

– Смысл в другом: столкновение сильного чувства с каменным холодом.

– Просить у женщины любви «с слезами горькими, с тоскою»! – гнул свое Лемешев. – Понятно, что у меня сразу скис голос.

– Я этого не чувствую, – заметил Феона. – Но можно переписать последний куплет...

– Пустое! Весь мой жизненный опыт восстает против такого унижения мужчины. Нельзя нищенствовать в любви.

Феона посмотрел на синеглазого Орфея, обманувшего время, и понял, что его друга не переубедишь. Видимо, у Сергея Яковлевича и Михаила Юрьевича было тут безнадежное несовпадение.

И вот в чем я окончательно убедился, пока писал эти свои заметки: тембр – это не окраска голоса, это окраска души. Нам пела прекрасная душа Лемешева. О нем нельзя говорить «тенор» и даже «певец» – это сердце России, ставшее песней, и в этом его бессмертие.