Чтение онлайн

После завтрака мы отправились в роту, готовиться к построению, подъёму флага и разводу. Развод – это когда на общем построении зачитываются списки фамилий, заступающих на вахты-наряды, после которого каждый знает, куда ему идти и чем заниматься. Там же можно было увидеть и услышать командира части. Регулярно сие действо происходило в 09:00. Очень хотелось увидеть командира, но пришёл его зам, принял доклад и еле слышно что-то сказал командирам рот и старшинам.

Как я уже говорил, предыдущего командира части уволили вместе с другими офицерами и мичманами в связи со случаем неуставных отношений, о котором нам рассказал Максим Иванов из нашего призыва. Все были в ожидании нового командира, который скоро должен вступить в должность, и гадали: какой же он будет – мягкий или жёсткий?

Поскольку мы только прибыли и не имели допусков к вахтам-нарядам, то, получив кучу замечаний, начиная от нечищеных зубов до обуви, отправились в роту исправлять косяки.

Как такового курса молодого бойца (КМБ) для нас пока не наступило. Мы ждали ещё несколько партий нового пополнения, а пока начальство по максимуму загрузило наше ожидание любыми занятиями: приводили в порядок форму одежды, писали и учили в ленинской комнате конспекты по уставам и обязанностям службы, заправляли по нитке шконари, мыли «палубу» по нескольку раз на дню и многое другое. Это раздражало, поскольку ничего нового в этом я не видел – рутина и тягомотина. Я решил вписываться в любые работы, лишь бы не торчать в роте, так хотя бы можно будет выйти на территорию и открыть для себя новые карты местности.

Пару раз вызывался рыть траншеи. Работа не особо интеллектуальная, но мне надо было размять мышцы. Когда постоянно тренируешься, а потом делаешь перерыв, тело начинает ныть и требовать нагрузки. По укладу службы самостоятельно тренироваться разрешалось только спустя полгода. А сначала все силы на военную подготовку. Что касаемо спортивных упражнений, то основная нагрузка давалась на утренней зарядке, целью которой было не развитие физических способностей, а заёбывание молодого пополнения таким образом, чтобы ни на что другое, кроме служебных дел, сил просто не оставалось.

Этот принцип – «заебать любой ценой» – применялся во всём. Приборка, к примеру, нужна была не столько для порядка, сколько для того, чтобы чем-то нас занять. Всё приходилось переделывать по сто раз. Казалось бы, взять один раз и нормально вымыть полы, вытереть пыль, но не это было целью. Нужно было просто занять нас на всё возможное время.

Любые действия выполнялись бегом, под крики старослужащих. Я был бесконечно благодарен своим тренерам и самому себе за то, что держал на гражданке своё тело в тонусе. Теперь это здорово выручало. Всё воспринималось как обычная тренировка, хотя на гражданке в зале мы потели гораздо сильнее. Очень тяжело в эти моменты было смотреть на Мишу Алексеева. Все его сразу начали пренебрежительно-ласково называть Алёшей. Он не мог быстро передвигаться в принципе, поскольку всё время до того, как попал на службу, просидел дома за компом. Ну куда бежать, если человек еле ходит? Всегда хотелось ему помочь и как-то подбодрить. Выглядело это примерно следующим образом:

– Миша, блядь, ну чё ты еле шевелишься? Давай бегом, иначе тебя сейчас отпиздят, а потом и всех нас из-за того, что ты залупаешься! (Произносилось это с доброй улыбкой, чтобы Миша понимал, что я в общем-то за него.)

– Да мне похуй. Я делаю всё что могу, а они пусть делают что хотят.

Я сразу понял, что это был хоть и очень слабый телом, но очень сильный духом человек. Сила его была в тотальном безразличии к тому, что он совершенно не вписывался в место, в которое попал, и не стремился что-либо с этим делать. Настоящий панк!

На одном из построений в роте старшие решили познакомиться с нами поближе. Было довольно необычно, поскольку поначалу их даже наши фамилии и имена не интересовали, всё сводилось к «Э! Один!». А тут такой неподдельный интерес. Позже выяснилось, что им нужно было готовить себе замену, поэтому предварительный разговор был просто необходим. Они выясняли у каждого, кто откуда приехал, чем занимался на гражданке, уровень образования, задавали какие-то совершенно дурацкие вопросы, в основном глумились и угорали как могли.

Помимо мрачно-дерзкого вида и взгляда, старшие обладали удивительной способностью давать клички. Клички раздавались в зависимости от говорящей фамилии, профессии, рода деятельности, города, из которого приехал, и даже мультяшных персонажей. Один из парней нашего призыва получил кличку Зебра. Он был в самом деле похож на зебру из мультфильма «Мадагаскар». Но увидеть это тонкое сходство мог человек только с очень острым взглядом. Другой же получил кличку Диджей: это был парень из Питера, которому только исполнилось восемнадцать лет. Он очень гордился тем, что успел до службы окончить курсы диджеев, и всем об этом рассказывал. Теперь он понимал, что лучше было молчать.

– Очень хорошо! Сразу после развода берёшь тряпку и идёшь за песком, который лежит в ящике справа от гальюна (туалета).

– Зачем?

– Ну как зачем? Ты же диджей. Будешь теперь тряпочкой с песком делать настоящие скретчи и миксы на писсуарах. Смотри, чтобы всё блестело. Я проверю. А вообще, иди прямо сейчас, чтобы успел до обеда управиться.

Двух раз повторять не пришлось. Диджей попытался соскочить с обязанности, но ему тут же дали понять, что никто с ним не шутит: пинком помогли проследовать в нужном направлении.

Старшие дико ржали со всего. Нам смеяться было запрещено в принципе. Если смеёшься – значит, жизнь весёлая. Если весёлая, то не заёбываешься, а если не заёбываешься, то не работаешь и ничем не занят, а это в корне неправильно. Сразу находилась работа, которая начисто смывала твоим же потом с лица идиотскую ухмылку. Да и как смеяться, если вот так, по глупости, любой мог оказаться в подобной ситуации. Кстати, те, кто из младшего призыва поржали над Диджеем, немедленно отправились ему на помощь. Вот он, закон мгновенной кармы в действии.

День четветрый

Парко-хозяйственный день. Неофициальная расшифровка этой аббревиатуры – полностью хуевый денёк. В этот день, обычно в субботу, сразу после завтрака устраивается пенная вечеринка, только без светомузыки и девчонок. Вечеринка происходит в помещениях до обеда, а после него – after party на улице.

В дни ПХД не бывает зарядки, поэтому мы после подъёма пошли сдавать постельное бельё в баталёрку (вещевой склад). После чего по команде взяли свои одеяла и матрасы и строем пошли на плац. Матрасы развешивались на заборе сушиться и проветриваться. Я четко запомнил, куда повесил свой, так как спать на чужом совсем не хотелось. Конечно, кто-то и до меня на нём спал, но за эти пару дней я успел с ним сродниться. Тщательно вытряхнув одеяла, мы отправились обратно, чтобы приготовиться к переходу на камбуз. Завтрак был обычный, а вот всё остальное, что было после него, – нет.

Почти весь состав молодого пополнения к тому времени уже прибыл и насчитывал порядка семидесяти человек. Нас распределили по помещениям, выдали вёдра, тряпки и мыло. Дежурный по роте Давид Овсепян врубил свою любимую композицию на всю катушку, и понеслось!

После того раза у нас выработался условный рефлекс – когда включалась эта композиция, то нужно было срочно что-то делать и причём очень быстро.

– Хули встали! Бегом, блядь! Ещё быстрее! Хватаем шконари и баночки! Тащим на правую сторону! Освобождаем палубу! Воду лей! Палубу мылом три! Где пена? Не вижу пены! Пены должно быть по колено! Три лучше! Три так, чтобы я увидел, сколько в этом месте слоёв краски! Так, пара длинных лосей, сюда живо! Схватили тряпки и швабры! Давайте уже, уебались вытирать пыль со стен и карнизов! Давайте в темпе! Вас ещё ленинская комната ждёт! Наводим приборку так, чтобы запахло весной! Понятно?