Чтение онлайн

Тот же стиль своеобразных конструкций (как увидим ниже) проявляется в разделе летописи, посвященном сыну Мстислава Изяславу.

Как давно установлено, летописцы Владимиро-Суздальской Руси (к которым относятся и составители свода начала XIII в.) широко использовали южнорусские сведения, то переписывая дословно тот или иной источник, то сокращая, изредка дополняя. В иллюстрированной части за вторую четверть XII в. мы видим следующие комплексы (даты не совпадают полностью с годами княжений):

1. Летопись Мстислава Владимировича (по 1132 г.).

2. Летопись Ярополка Владимировича (1132–1139 гг.). Сохранились две миниатюры, изготовленные уже при преемнике Ярополка.

3. Летопись Андрея Владимировича Доброго (1139–1141 гг.).

4. Летопись Всеволода Ольговича (1144–1146 гг.).

5. Ретроспективно вставленные дополнения, связанные с деятельностью Изяслава Мстиславича (1133, 1135, 1144 гг.).

С художественными особенностями рисовальщиков Мстислава и Ярополка мы уже знакомы. Иллюстратор уцелевших фрагментов летописи Андрея (л. 171 о. в. и н.) отобрал сюжет вражды Новгорода со Всеволодом Ольговичем. В его рисунках есть одна особенность, не встречаемая более нигде во всей Радзивиловской рукописи: новгородцы на его миниатюрах изображены в колпаках, подобных тем, какие мы встречаем в инициалах новгородских рукописей XIV в. Другие художники изображали похожие колпаки на половцах, но на новгородцах — никогда.

В иллюстрациях, сопровождающих летописи князей «Володимиричей» (Мстислав, Ярополк, Андрей, Вячеслав), часто изображаются события, связанные с Переяславлем Русским, где каждый из них в то или иное время княжил. Ярополк сидел в Переяславле с 1114 г., но город, очевидно, числился за двумя братьями — Мстиславом и Ярополком, так как последний, став великим князем, в 1132 г. дал город племяннику, сыну Мстислава «по отню повелению акоже, бяше има (им обоим) дал Переяславль с Мстиславом». Этим и объясняется общность иллюстративного стиля в 1120-1130-е гг. Поэтому особый интерес представляет миниатюра (л. 172 о. н.), изображающая Игоря Ольговича, которому «дьявол ражде сердце», стоящим у ворот Переяславля в 1142 г. Ворота увенчаны зубцами, а на воротах изображена кубическая постройка, покрытая куполом церковного типа. Относительно Переяславля мы достоверно знаем, что церковь на воротах там была: митрополит Ефрем в бытность свою в Переяславле «заложи церковь на воротах городных во имя… Федора… и град бе заложил камеи от церкве святаго мученика Федора» (Лаврент. лет. под 1089 г. В Радз. лет. см. л. 121).

Изображение надвратной церкви свидетельствует о хорошем знании Переяславля художником: крепостные ворота показаны каменными; художник стремился даже показать в перспективе глубину тоннеля ворот.

Археологические раскопки Р.А. Юры в 1955 г. открыли фундаменты воротной башни, на основании которого Ю.А. Асеев сделал реконструкцию [281] . Минусом реконструкции является то, что ее автор нарисовал обычный однокупольный храм, а не церковь на «воротах юродных». Миниатюра в связи с церковью Федора исследователями не упоминалась.

Время княжения Всеволода Ольговича, лютого врага всех «Володимиричей», искавшего возможности захватить все, «где что чуя», представлено и в летописном тексте и в миниатюрах двумя фрагментами: один из них — переяславский — выражает интересы «Володимерова племени», а другой принадлежит летописи Всеволода, частично вкрапленной в один из киевских сводов и через него отраженной и в Радзивиловской (л. 173 о. н. — 174 о. н.). На последней миниатюре изображена уплата контрибуции Владимиром Володаревичем в 1144 г. Всеволоду Киевскому. В тексте здесь единственное место с благоприятным отношением к этому хитрому и хищному князю (былинному Чуриле Пленковичу). Всеволод сидит на троне и подсчитывает серебряные слитки, правильно определенные А.В. Арциховским как гривны XII в. черниговского типа — Всеволод ранее княжил в Чернигове.

Совершенно исключительный интерес представляет отражение в радзивиловских миниатюрах подробнейшей киевской летописи великого князя Изяслава Мстиславича (1146–1154 гг.). Эта летопись была широко использована владимиро-суздальскими летописцами XII — начала XIII в., которые выписывали из нее некоторые отрывки дословно, многие сокращали или опускали, но только при её посредстве знакомились с событиями в Киеве, Переяславле Русском, на Волыни, в Венгрии и Польше, в Карелии, Чернигове и даже на Печоре. Достаточно сказать, что на восемь лет княжения Изяслава приходится 54 миниатюры, восходящие именно к его княжеской летописи (не считая инородных включений!). Ни один князь не удостаивался такого внимания иллюстраторов.

Для сравнения можно привести цифры (не абсолютно точные):

Ярослав Мудрый — 20 миниатюр;

Владимир Мономах — 31 миниатюра;

Юрий Долгорукий — 6 миниатюр;

Изяслав Мстиславич — 54 миниатюры и 3 ретроспективные;

Андрей Боголюбский — 34 миниатюры и 3 ретроспективные;

Всеволод Большое Гнездо — 31 миниатюра.

Сама первичная летопись Изяслава Мстиславича очень хорошо представлена в Киевском своде 1198 г. (Ипатьевская летопись), но наиболее полным ее выражением был так называемый «Раскольничий манускрипт» Татищева [282] . Летопись Изяслава представляет собой новый для XII в. тип подробного, документированного летописания. Автором ее, по всей вероятности, был знатный киевский боярин Петр Бориславич [283] . Все приурочения летописей к определенным лицам, сделанные разными исследователями (Никон, Иван, Моисей, Поликарп), условны; имя Петра тоже должно использоваться условно.

В летопись Петра Бориславича включены: дневники походов, описания сражений (с предельной военно-тактической точностью), записи княжеских съездов, допросы пленных, подлинная дипломатическая и частная переписка князя (выявляется 62 грамоты), прения в боярской думе. А.В. Арциховский предполагал, что многие изображения князей XII в. на миниатюрах соответствуют описанию их внешности у В.Н. Татищева [284] . Можно добавить, что эти «словесные портреты», почти на 80 % совпадающие с данными миниатюр, восходят именно к летописи Петра Бориславича.

В Радзивиловской рукописи сокращенный пересказ этой киевской летописи располагается на полусотне страниц (л. 175 о. — 198 о.), прерываясь вставками из летописей Юрия Долгорукого (л. 185 о. — 186) и Андрея Боголюбского (л. 184–185 н.) и других источников, содержащими 13 миниатюр. Четыре рисунка в этом разделе не расшифровываются (л. 179 в. и н.; 284 в. и н.) по их принадлежности. Всего на время княжения Изяслава Мстиславича приходится 71 миниатюра. А к 54 рисункам, сопровождавшим летопись Петра Бориславича, следует добавить еще четыре миниатюры (л. 197 о. н. — 199 о. в.) 1154 г.

Рубеж между пересказом части летописи Петра и последующим владимиро-суздальским летописанием падает на 1154 г. и графически отмечен первым рисунком особого типа — Юрий Долгорукий изображен на фоне большой каменной ротонды, крытой куполом (л. 199 о. н.), рисунком, явившимся своего рода деклинационным знаком между киевским и владимирским летописанием.

При анализе летописи Петра Бориславича следует воздержаться от применявшегося выше несколько упрощенного принципа установления симпатии и антипатии летописца или иллюстратора. В XII в. все стало много сложнее. Петр Бориславич (или иной автор этой летописи) был знатным и в известной мере независимым человеком. Когда возникал конфликт между киевским боярством и князем, летописец всегда подробно фиксировал все стадии этого конфликта и принимал сторону «киян». Когда в 1149 г. боярство и епископат удерживали Изяслава от войны с Юрием, а Изяслав все же войну начал и проиграл, то летописец занес в свою хронику суровые строки: «Тако познал Изяслав высокоумие свое…»

Поэтому при вычленении летописи этого автора следует учитывать всю совокупность признаков, а не только проявление симпатии к Изяславу.

Признаком и доказательством того, что в руках владимиро-суздальских сводчиков конца XII — начала XIII в. была лицевая киевская летопись, доведенная до 1154 г., является то, что миниатюры Радзивиловской летописи содержат изображения тех событий, которые не упомянуты в тексте ни Радзивиловской, ни сходных с нею летописей, но имеются в Киевском своде 1198 г. (Ипатьевская летопись).