Чтение онлайн

Но враг располагал на этом участке особенно сильной авиацией, большими танковыми соединениями и свежими резервами. Гитлеровцы перешли в контратаку…

«До 7 июня на земле и в воздухе продолжались упорные бои. Но все попытки прорвать оборону противника не имели успеха. Вступивший в командование фронтом генерал-полковник И. Е. Петров решил прекратить эти безрезультатные атаки, закрепиться на достигнутых рубежах и подготовиться к решающим боям по прорыву Голубой линии врага и уничтожению его на Таманском полуострове. Ставка утвердила это решение и приказала: «Впредь до особых указаний Ставки от активных наступательных действий на участках 37, 56 и 18-й армий следует воздержаться. На всем фронте перейти к прочной обороне на занимаемых рубежах, пополнить войска, привести их в порядок и иметь резервы. Разрешается вести частные активные действия на отдельных участках, только для улучшения своего оборонительного положения. Особое внимание обратить на безусловное удержание за собой плацдарма в районе Мысхако» [43] .

Интенсивность и напряжение боев несколько ослабли, что сразу же почувствовалось. Но неправильно было бы думать, что, укрепляясь на завоеванных позициях, паши войска просто засели в окопах. Мы не оставляли противника в покое, беспрестанно тревожа его и нанося ему потери огневыми налетами артиллерии. В этот период по-прежнему велико было значение каждого вида оружия, начиная от ствола орудия до автомата и снайперской винтовки.

О снайперах не забывали и в нашей дивизии.

В начале мая были организованы курсы снайперов для лучших стрелков, отобранных в батальонах и артиллерийских батареях. Занятия продолжались несколько дней. Из нашей батареи на них были вызваны шесть человек. Меня, как комсорга, пригласили на торжественное окончание этой учебы.

Стоявшие в строю около ста снайперов внимательно слушали командира курсов капитана Медведева:

— Советская снайперская винтовка — это лучшее в мире огнестрельное оружие с оптическим прицелом. Я рад, товарищи, что передаю это прекрасное оружие в ваши надежные руки…

Каждому курсанту была в торжественной обстановке вручена снайперская винтовка. По выражению лиц, по глазам ребят видно было, что они взволнованы.

Винтовки были и впрямь чудесные. Да и как могло быть иначе? Марка тульских оружейных заводов известна во всем мире издавна. А трехлинейная винтовка Мосина, усовершенствованная советскими конструкторами, почти не имела себе равных. Сконструированный совместными усилиями оружейников и оптиков великолепный оптический прицел давал возможность с максимальной точностью поражать цель.

— Мечта, а не винтовка, — говорили мы, рассматривая ее со всех сторон.

— Прекрасное оружие, — восхищались офицеры, сержанты.

— Но и получить его нелегко, — добавил кто-то. — А жаль, не раз пригодилось бы…

Это правда. Чтобы получить снайперскую винтовку, необходимо было окончить специальные курсы.

Всем курсантам вручили снайперские книжки. С этой поры в них должны были заноситься все успехи, достигнутые огромным самопожертвованием, расчетливостью, терпением и, что тут скрывать, немалым риском для жизни.

Вместе с книжками каждому вручили по полевому биноклю.

— При помощи чудес оптики фашистские укрепления и окопы к вам приблизятся. Но не забывайте, товарищи, что враг хитер и коварен. Не предоставляйте ему возможности, которой бы он мог воспользоваться, не попадайтесь на его уловки, о которых вам здесь говорили… Советский снайпер — человек внимательный, выдержанный и прежде всего терпеливый. Никогда не забывайте суворовского принципа: «Делай то, что враг считает невозможным, чего он никогда не ожидает», — давал последние напутствия командир курсов.

А курсанты, теперь уже дипломированные снайперы, не могли дождаться того часа, когда выйдут на «охоту». Каждый из них имел свои счеты с теми, кто сейчас укрывался за укреплениями Голубой линии.

Прошло несколько недель. И вот вторая встреча со снайперами, на которую я опять был приглашен.

«Уничтожая врага, ты приближаешь день освобождения Родины» — приветствовали нас слова лозунга, вывешенного над дверями барака, где проходила эта встреча.

Собрание открыл майор Задорожный, политработник дивизии. Это был пожилой мужчина без левой руки. Руку он потерял в одном из боев.

В этой тишине, изредка нарушаемой далеким глухим гулом орудий или взрывами бомб, офицер подвел итоги действий снайперов отдельных подразделений дивизии.

— Снайпер сержант Андрюшкин уничтожил девятнадцать фашистов, в том числе одного офицера; снайпер младший сержант Мурашвили — шестнадцать фашистов; снайпер… — перечислял майор, заглядывая в свой полевой блокнот.

Вначале я слушал внимательно, но через некоторое время звания, фамилии, цифры почти перестали доходить до моего сознания. Несколько бессонных ночей на передовой давали о себе знать. К тому же воздух после ночной грозы был душный, и сильно парило. Усталость постепенно смыкала мои глаза.

— …Вот обычная снайперская винтовка, — вывел меня вдруг из оцепенения голос манора. — От ее пуль погибло пять фашистов. — Я снова слушал внимательно. Офицер поднял вверх винтовку и, улыбаясь как-то особенно тепло, закончил: —А вот и снайпер, младший сержант Мураловский Володя.

С бревна поднялся щуплый, с загорелым лицом боец. Несмелая улыбка застыла в уголках его тонких губ, а голубые, как небо над нашими головами, глаза блуждали где-то по краю недалекого леса. Глядя на это почти детское лицо с озорно вздернутым носом, трудно было поверить, что паренек этот — грозный истребитель фашистских вояк.

— Снайпер Мураловский уничтожил уже несколько фашистов, но не это основное, — говорил майор. — Важно то, что этот шестнадцатилетний боец находится среди пас и сражается наряду со взрослыми мужчинами. Так мстит он врагу за растоптанное детство… Счет за все беды и несчастья, который мы предъявляем врагу, огромен, — продолжал майор. — Не только на советской земле стонут иод гнетом фашистов народы. Нас ожидают и за границами Советского Союза и верят, что мы придем с помощью…

Но, как я узнал позднее, беды и несчастья Володи Мураловского начались еще задолго до войны. В первомайское утро 1936 года во Львове арестовали его отца, который вместе с такими же, как и он, рабочими требовал хлеба и работы. Напрасно в семье ожидали его возвращения. Годом позже умерла Володина мать. Беззащитный десятилетний мальчишка остался один. Таких, как он, заброшенных, голодных и оборванных, много было в те годы на улицах города.

Когда пришла Красная Армия, Володю поместили в детский дом, окружили заботой, дали возможность учиться. Так изменилась жизнь многих подобных ему мальчишек и девчонок.

К сожалению, это продолжалось недолго. Война прервала учебу и детство, так недавно обретенное.

Вагоны катились по рельсам все дальше и дальше на восток. В глубь советской земли увозили детей, чтобы укрыть их от преступной вражеской руки. Но Володя убежал из эшелона. Прибившись к одной из частей Красной Армии, он дошел с ней до предгорий Кавказа, а затем сюда, на кубанскую землю. Так я встретил этого юного поляка. Стоит ли говорить, какая это была радость! Мы обнялись крепко, по-братски.

Обеденный перерыв длился долго. Времени для разговоров было достаточно. Говорили и о наших солдатских делах. Представилась возможность ознакомиться и с записями в снайперских книжках, хотя, сразу замечу, они были большей частью лаконичны. По всему было видно, что большинство авторов гораздо лучше владели винтовкой, чем пером. Но за сухими, краткими словами стояли поистине геройские дела. Куда интереснее было слушать самих снайперов.

— Само собой, на ничейную полосу по грибы или по ягоды не ходят, — слушали мы в перерыве рассказ сержанта Андрюшкина. — Ни того, ни другого там не найдешь, потому что на этих кочках с гнилым мохом ничего не вырастет. Но чуть подальше, на сухом месте, в окопах сидят фашисты… Два дня, от зари до поздней ночи, выжидал, но фриц теперь стал хитрый и трусливый. Наконец на третий день смотрю: блестит что-то… Приготовился, а когда другой раз блеснуло, я его на мушку и взял. Однако вовремя догадался, что это только приманка. Но меня, старого рыбака, на чем попало не проведешь, думаю. Подожди, я тебе тоже покажу… И поднимаю вверх на длинной палке зеркальце. Один раз, второй, и тут зеркальце — вдребезги. Ну, думаю, рыбка схватила приманку, а через несколько секунд фашистский снайпер снова увидел блеск. И выстрелил. Но это уж был его последний в жизни выстрел. А часа через два, когда я отдохнул немножко, еще один фриц попался на мою удочку… Зеркалец, правда, жалко, да что делать, выпросил у старшины еще несколько… Но такая штука с приманкой не всегда получается, надо быть осторожным…