Чтение онлайн

Ты для меня и поход и привал во время похода, Ты для меня и мой отдых и каторжный труд.

У Цумадинской реки

Окутались сумраком дали,

Бегут по реке огоньки.

Мы тихо коней расседлали

И сели на берег реки.

А ночь приближалась всё ближе,

Таинственных звуков полна.

Сады и аульские крыши

Во тьму погрузила она.

Звезда за звездою летела...

Заснуть бы, да только невмочь,

Вдруг девушка рядом запела,

И песни наполнили ночь.

О, как они нежно звучали

От первой строки до конца.

О, сколько в них было печали,

О, как в них любили сердца.

И молча у горной речушки

Старик, поседевший давно,

Нам лил в деревянные кружки

Полночного цвета вино.

А в песни врывались свирели,

Черешня цвела у окна.

От песни мы все захмелели,

А в кружки смотрелась луна.

И снились мне чёрные косы.

И видел я, будто во сне,

Как горец, минуя утёсы,

К любимой летит на коне.

А девушка пела про вьюгу,

Про то, как два красных цветка

Тянулись в долине друг к другу,

Но их разделяла река.

Про то, как два сердца когда-то

Тянулись друг к другу с весны,

Да были по воле адата

Печальной судьбой сражены.

Глотали мы каждое слово,

На девушку глядя сквозь тьму.

И счастья, казалось, иного

Не нужно из нас никому.

А девушка пела и пела...

И я не заметил средь гор,

Как утро рукой своей белой

Зажгло на востоке костёр.

И мы любовались собою

И чем-то гордились,

когда

На конях знакомой тропою

Въезжали в аул Цумада...

И больно порой мне, ей-богу,

Когда я встречаю людей,

Что выше подняться не могут

Своих обмелевших страстей.

Но если я вспомню при этом

Ту ночь, что забыть мне нельзя,

Душа озарится рассветом

И боль утихает моя.

И город становится шире,

И вижу друзей я кругом...

Как много хорошего в мире,

Как много красивого в нём!

Цадинское кладбище

Цадинское кладбище...

В саванах белых,

Соседи, лежите вы, скрытые тьмой.

Вернулся домой я из дальних пределов,

Вы близко, но вам не вернуться домой.

В ауле осталось друзей маловато,

В ауле моём поредела родня...

Племянница — девочка старшего брата,

Сегодня и ты не встречала меня.

Что стало с тобой — беззаботной, весёлой?

Года над тобою текут, как вода.

Вчера твои сверстницы кончили школу,

А ты пятиклассницей будешь всегда.

И мне показалось нелепым и странным,

Что в этом краю, где вокруг никого,

Зурна моего земляка Бияслана

Послышалась вдруг у могилы его.

И бубен дружка его Абусамата

Послышался вновь, как в далёкие дни.

И мне показалось опять, как когда-то,

На свадьбе соседа гуляют они.

Нет... Здесь обитатели не из шумливых,

Кого ни зови, не ответят на зов...

Цадинское кладбище — край молчаливых,

Последняя сакля моих земляков.

Растёшь ты, свои расширяешь границы,

Теснее надгробьям твоим что ни год.

Я знаю, в пределах твоих поселиться

Мне тоже когда-нибудь время придёт.

Сходиться, куда б ни вели нас дороги,

В конечном итоге нам здесь суждено.

Но здесь из цадинцев не вижу я многих,

Хоть знаю, что нет их на свете давно.

Солдат молодых и седых ветеранов

Не дома настигла кромешная тьма.

Где ты похоронен, Исхак Биясланов,

Где ты, мой товарищ Гаджи-Магома?

Где вы, дорогие погибшие братья?

Я знаю, не встретиться нам никогда...

Но ваших могил не могу отыскать я

На кладбище в нашем ауле Цада.

На поле далёком сердца вам пробило,

На поле далёком вам руки свело...

Цадинское кладбище, как ты могилы,

Могилы свои далеко занесло!

И нынче в краях, и холодных и жарких,

Где солнце печёт и метели метут,

С любовью к могилам твоим не аварки

Приносят цветы и на землю кладут.

У очага

Дверцы печки растворены, угли раздуты,

И кирпич закопчён, и огонь тускловат.

Но гляжу я на пламя, и кажется, будто

Это вовсе не угли, а звёзды горят.

Звёзды детства горят, звезды неба родного.

Я сижу у огня, и мерещится мне,

Будто сказка отца вдруг послышалась снова,

Песня матери снова звенит в тишине.

Полночь. Гаснет огонь. Затворяю я дверцу —

Нет ни дыма, ни пламени, нет ничего.

Что ж осталось? Тепло, подступившее к сердцу, Песня матери, сказка отца моего.

* * *

Мой старший брат, солдат, а не наиб,

В лихом бою над Волгою погиб.

Старуха мать в печали и тоске

Поныне ходит в траурном платке.

И больно мне и горько оттого,

Что стал я старше брата своего.

* * *

Хоть я не бессмертник, хоть ты не сирень,

Но срезать однажды нас будет не прочь

Белый садовник, по имени день,

Чёрный садовник, по имени ночь.

Хоть ты не пшеница, хоть я не ячмень,

Щадить нас не будут — им это невмочь —

Жнец белолицый, по имени день,

Чёрная жница, по имени ночь.

Хоть ты не косуля, хоть я не олень,

Не смогут охотничью страсть превозмочь

Белый охотник, по имени день,

Чёрный охотник, по имени ночь.

Белый охотник ли выследит нас,

Чёрный охотник ли выстрелит в нас?

А может, у первого дрогнет рука,

А может, второй промахнётся не раз?