Чтение онлайн

Из алфинцев был лишь Тарим. Он сидел возле Кыданы и, как подобает мужу, вел с ней беседу.

— А где другие воины? — тихо спросила я, когда мы шли к столу.

— Смею предположить, что у своих спутниц. Во дворце они будут нечастыми гостями.

Я хмыкнула. Конечно же, они все получили то, что хотели, и теперь, чтобы не видеть дела своих рук, не появятся здесь.

Тарим подложил жене в тарелку разные лакомства. В его глазах я увидела знакомую печаль.

Возможно, он не любил Кыдану, но чувство вины у него имелось.

— Поздравляю вас с обретением друг друга, — алфинец встал.

Джейдн что-то ответил, я не разобрала что, но это было явно не приветливое обращение.

Есть расхотелось, хотя до появления здесь чувствовала себя ужасно голодной.

— Ты прекрасно выглядишь, — устало улыбнулась Кыдана. — Как истинная императрица.

Скривилась от последней реплики. Кем-кем, а императрицей мне не быть.

— Ты тоже очаровательна. Твой наряд совсем не такой, как у нас.

Платье девушки было сшито по другому крою, и в нем использовали редкую ткань, нераспространенную в нашей местности.

— Это наряд северного народа. Мне его сестра сшила. Я обещала ей надеть его, когда выйду замуж.

Сердце сжалось от сочувствия. Эти девушки ехали строить семьи, а нашли здесь смерть. Отбор с риском для жизни. Кто-то умрет в течение месяца, а кто-то будет чахнуть несколько лет.

На глаза снова набежали слезы. Извинившись, поспешно покинула зал.

Глава 23

Джейдн нашел меня в спальне. Наплакавшись, я сидела на кровати. Себя почему-то жалко не было.

Я свой выбор сделала сознательно.

Только сейчас обнаружила, что на мне нет моего кулона. Мне его подарила Милли.

Видимо, потеряла в храме.

Муж принес мне еду.

— Поешь, — произнес он сурово.

Я неохотно принялась за пищу. Она была разнообразной и свежеприготовленной.

— Я говорил с отцом. Спокойной беседы не получилось, конечно же, но я поставил его в известность, что завтра мы покинем Гедар.

— Это означает, что завтра нам стоит ожидать еще какую-то пакость?

— Не думаю. Верган даст мне время, чтобы свыкнуться с мыслью. А мне это время понадобится для твоего спасения. А пока предлагаю понаблюдать за уничтожением храма.

— Могу помочь, — пережевывая еду, предложила я.

— Береги силы для борьбы.

Как бы та еще и не начиналась. Это меня немного беспокоило. Не то чтобы я хотела начинать борьбу за свою жизнь и медленно умирать, просто не было чужого присутствия. Куда девался пожиратель?

— За семь лет его отстроят.

— Значит, уничтожим его снова.

— Прежде чем его рушить, давай найдем мой кулон. Он дорог мне как память, —отодвинув поднос с едой, предложила я.

— Сейчас глубокая ночь. Наведаемся туда с утра?

— Нет. Думаю, все нужно делать сразу, зачем откладывать на потом то, что можно разрушить сейчас, — встала с постели.

— И то правда.

Мы направились в храм под покровом ночи. В ожидании какого-то значимого события я переступила порог храма.

— Я уж думал, не вернетесь, — услышала уже знакомый голос.

Вздрогнула и посмотрела на Джейдна. Он его тоже слышал.

— Кто ты? — задвинув меня за спину, спросил алфинец.

— Я тот, кто хочет с вами договориться:

— Ты Алфин? — спросила я, осматриваясь по сторонам.

Зал был пуст.

— Он самый, — с иронией ответил Бог.

— Люди не могут слышать тебя, значит, ты врешь.

Голос засмеялся.

— Вы не люди, а магически одаренные влюбленные. Любовь, как говорится, творит чудеса.

— Что тебе от нас нужно? О чем нам договариваться? Если ты и правда Алфин, то договор я не выполнил.

— Ты, пожалуй, один из немногих за всю историю существования договора, кто хотел его выполнить. Не твоя вина, что тебя обманули. Главное — истинность намерений и любовь, что живет в вас, — философски заметил Алфин.

— Ты спасешь мою жену? — его голос дрогнул.

Сколько в этом вопросе было надежды и ожидания! Мое сердце екнуло.

— Перед расторжением договора обе стороны должны быть честны, — после некоторого молчания заметил Бог. — Твоей жене ничего не угрожает.

— Ты лжешь. Она прошла через чашу с моей кровью. Кто тебя подослал?

— Пройти прошла, но твоя избранница обречена любить.

— Что это значит? — осторожно спросила я.

— Ты пожертвовала жизнью ради любимого человека. А он готов был проститься со своей, чтобы спасти тебя. Самопожертвование — лучшее проявление любви. В каждом договоре есть подпункты.

Много лет назад в нашем с Самиром договоре тоже имелся такой. Славная семерка должна была умереть, унося с собой умения и отдавая мне мою магию. Спасти их могла лишь истинная любовь.

Каюсь, сентиментален. Любовь — такое редкое чувство, что я уже и забыл, как оно выглядит.

Конечно, при условии взаимности. Как вы догадались, никто не желал расставаться со своей силой.

Да и истинность чувств избранницы тоже не проверить. Поэтому этот пункт никто не рассматривал, а ведь спасение было так близко! Но потом о нем и вовсе забыли.

— За столько лет ни одна пара не любила друг друга? — с сомнением спросила я.

— Не любила. Девушки стремились к статусу и богатству, а алфинцы тех, к кому испытывали чувства, предпочитали брать в любовницы.

— Если бы алфинцы хотели, то могли бы отказаться от магии? — уточнила я. — И жить дальше?

— Не совсем. Много лет назад совсем юный Самир пришел ко мне за помощью. В его речи и обращении чувствовалось столько запала, чувства справедливости ижелания защитить народ от нападок врагов, что я пожалел его. Он напомнил мне моего брата, который с таким же чувством относился к людям. Жаст любил людей и всегда восхищался многогранностью их личностей. Я

пожалел юнца и закрепил с ним союз — дал самое ценное, что имел, — свою магию. Самую могущественную во всех мирах. Я не только подарил им победу в бою, я дал им возможность прожить некоторое время, до их тридцатидвухлетия, чтобы помочь людям.