Чтение онлайн

Да чего там, я еще не в таких переделках бывал, — начал Юра длительный рассказ о своих злоключениях, в конце которых он всегда выходил сухим из воды, успевая при этом очаровывать женщин и затаскивать их в постель. Дон Жуан даже отвлекся от копания, чтобы посвятить Сашу, уже ни один раз пожалевшего, что похвалил его, в секреты эрогенных женских зон и подробного руководства по их использованию. Его биография, изрядно приукрашенная выдуманными на ходу событиями и свершениями, повергла слушателя в грусть. Наконец, под беззвучными многочисленными Сашиными проклятиями, рассказчик замолчал. Слушатель воспользовался этим временем, чтобы очистить свои мозги от ненужного опыта общения и задать вопрос, который, возможно, не вызвал бы у Юры столь продолжительного нудного ответа.

Скажи, а почему ты меня провожаешь, а сам не едешь с нами? Ведь ты ходил к Раде на занятия и хотел дальше обучаться.

Собеседник стал серьезным. Воткнув свою лопату в твердую землю, он почесал в затылке и подошел ближе к Саше.

Честно сказать?

Конечно, честно, — отозвался Саша.

Просто я не такой псих, — дружелюбно ответил он и улыбнулся. — Я не могу так вот взять и бросить все ради пути, я по структуре очень расчетливый. А вдруг у меня ничего не получится, что я буду потом делать?

Как это у тебя ничего не получится!? — удивленно вступился Саша. — Ты очень способный и талантливый человек. Мне сама Рада говорила, что у тебя есть отличная возможность добиться в духовном мире впечатляющих высот, ну и вообще, реализоваться как личность!!!

Возможно, у меня другое предназначение, чем у тебя. Если б Рада осталась в этом городке, то я бы продолжал ходить к ней на занятия, а так, жертвовать всем остальным, шагая в неизвестность и не зная, что со мной потом произойдет, нет, извини, не буду.

— Ты знаешь мое предназначение? — наивно спросил Саша.

Нет, но предположить можно, — усмехнулся он, — далеко пойдешь. Мы просто с тобой разные, вот и все.

Логично, что мы разные, — вставил ученик Рады, и они вместе захихикали.

Теперь он понимал, что Юра оказался в их деле просто союзником со своими целями. Им движил интерес, а Сашей потребность, поэтому он был не прочь заниматься, в общем, для саморазвития, но не был готов идти по пути Тантры, следуя за Радой как Саша. Он не вступал с Сашей в спор, не навязывал своего мнения, поэтому и сам Саша не хотел своими излишними вопросами конфузить парня. Похоже, что тропа у него действительно была другой.

Вечером Александр собирал свои вещи. Мать наготовила пирожков и, бережно завернув их в пакет, подала ему. Волнующим взглядом она рассматривала предметы, которые сын укладывал в клетчатую сумку среднего размера. Воспользовавшись вниманием матери, первыми он туда упаковал рабочую форму и старые ботинки, исписанные в Бурсе тетради с практическими рекомендациями по штукатурным работам, куда между страниц вложил несколько семейных фотографий.

В эту ночь ему не спалось. Пружинистая кровать, сопровождающая своим скрипом тщетные попытки заснуть в очередном положении, вызывала раздражение. «Благо, что сегодня мать перебралась в зал, а то и ей не дал бы отдохнуть», — думал он, откидывая от себя ногами одеяло. Зудящая и сделавшаяся монотонной боль в районе живота не давала покоя. Это не было тошнотой, предстоящим жидким стулом или причиной непереваренной пищи. Обычно бессонница его никогда не преследовала, и он быстро нашел ей ассоциацию. Однажды отсутствие сна он испытал в ночь перед областными соревнованиями по борьбе. Тогда он сильно волновался и пролежал на кровати с открытыми глазами до самого утра. Сегодняшнее ночное бдение тоже имело связь с волнением, но волнением другого плана — энергетического. Все его существо предчувствовало грядущую трансформацию сознания, и поэтому тело, пользуясь моментом, избавлялось от всех мешающих связей с миром, что вызывало боль в окружности пупка. Чтобы как-то облегчить свое состояние, он бесшумно, не включая света, пробрался на кухню, взял в зубы пирожок и взгромоздился на стул, на котором до этого все время восседала Рада. Перед отъездом она сказала ему, что единственным местом, где она оставит свою силу на несколько дней, послужит ее стул, и если Саше понадобится какая-либо помощь, то он сможет им воспользоваться. Сев на стул силы, Саша настроился на Мастера. Волна тепла проникла в сердце, и дурное состояние стало отступать. Он вдруг почувствовал как сильно полюбил Раду и привязался к ней. Она являлась для него самой родной из всех живущих на земле людей. Он подумал о том, в чем же заключалась эта привязанность. «Личностная любовь, секс? — перебирал он в своей голове, — нет, ее невозможно любить просто как женщину — здесь она абсолютно непреступна и видит насквозь все мотивы мужчины, ухаживающего за ней. За то, что она хороша как психолог, верна как друг? — Тоже нет, этого мало, чтобы я так тянулся к ней. Как духовного Мастера, Учителя? — Да, но если бы я ее не полюбил и не сблизился с ней, то вряд ли бы стал заниматься, ведь тогда у меня были бы другие женщины, а она очень строга в этом отношении. Я люблю ее всю, целиком, во всех образах, и поэтому моя жизнь немыслима без нее, она как часть меня, оторви которую — я не смогу вернуться назад, туда, откуда прибыл. Она та половинка, при воссоединении с которой я сумею достичь своей мечты и стать целостным. Она та, и я ждал ее всю свою небольшую часть жизни». Ему стало так легко и хорошо, что он и не заметил как задремал. Вскоре он очнулся. Потеряв нить своих размышлений где-то между сном и бодрствованием, он встал, отвесил магическому стулу низкий поклон и довольный, пошатываясь, направился в спальную комнату досыпать оставшийся кусочек предутренней ночи.

Сердце сильно колотнулось в груди, и он мгновенно перешел в сидячее положение. Судорожно сунув под кровать руку, он нащупал там будильник и в страхе, что мог проспать отправление автобуса, поднес его к глазам.

— Десять минут шестого, — сказал Саша и перевел дух. — О-о-ох. Успеваю. Слава тебе Господи!

Он помнил наставления Рады о провокациях и знал, что в деле отъезда нельзя ни на кого положиться, иначе вечно бодрствующая Госпожа Безнадежность могла сыграть с ним злую шутку.

Восстановив дыхание, он пошел в ванную приводить себя в порядок.

— Что, не проспал свою поездку? — крикнула из кухни мать.

Не-а. Доброе утро, мам, уж больно хочется стать самостоятельным! — постарался ответить Саша, с полным ртом пены от зубной пасты.

Молодец, ответственности в тебе поприбавилось, — добавила она и зашуршала пакетами.

В хорошем настроении они вместе собрались и отправились на автовокзал. Там их уже ждал Юра с двумя большими сумками, наверняка, набитыми соломой с мелкими камешками, или просто ненужным тряпьем.

Они весело поздоровались, и Юра строгим деловым тоном бросил Саше:

Ты робу-то взял, а то там работенка не для белоручек в летних костюмах, замараешься!

Взял-взял, — уверил его Саша.

На, вот твой билет, возьми. — В Юриных глазах мелькнула авантюрная искорка.

А что вы сумки в багажное отделение не ложите? — удивилась мать.

Тихо, — зашептал Юра и улыбнулся, — так дешевле будет!

— А-а-а, — протянула она, все же что-то подозревая. Они с Сашей занесли сумки в салон автобуса, поставили на свои

места и вернулись на площадку.

— Ну что, ребята, время, — скомандовал Юра, — давайте прощаться. Благословите нас, Анна Георгиевна, чтоб мы больше денег заработали.

Сашина мать тщетно старалась сдерживать слезы. Она поцеловала и того, и другого.

Да вы не переживайте, два месяца быстро пролетят, и оглянуться не успеете как вновь увидите своего сына. Все будет хорошо, — успокаивал ее весельчак, поднимаясь с Сашей в «Икарус».

Все, мам, пока, не плачь, — донеслось до Анны почти из закрывшегося автобуса.

Проходите, проходите, и так на минуту задержали отправление, — буркнул шофер, старающийся казаться пунктуальным, на лице которого виднелась неестественная краснота, свойственная тем, кто частенько увлекается спиртными напитками.

Через окно Саша покрыл холодным взглядом Анну, которая в этот момент как-то странно дернулась. Видимо она хотела в порыве побежать за автобусом и остановить его, перечеркнуть всю поездку, лишь бы оставить родного сына рядом с собой, но потом осеклась, прикрыв одной рукой глаза.

Через две минуты на пригорке показались восьмиэтажки домов, построенных болгарами, и Юра попросил шофера остановить.

Удачи, тебе, йог-тантрик. Рисковый ты парень оказался, — шепнул Юра Саше. Положив ему руку на плечо, он улыбнулся.

Спасибо тебе за поддержку и услугу, — поблагодарил его Саша.

Они пожали друг другу руки, и Юра, подняв свои сумки, устремился к выходу.

— И вам спасибо, — обратился сходящий к шоферу, протянув ему мелкую купюру.

Автобус тронулся с места и продолжил свой путь. Юра, перебежав пешеходный переход пропал из поля зрения Саши, скрывшись за зеленым ларьком. Икарус обогнул кольцо и, взревев двигателем, стал набирать скорость. Александр осмотрелся. Все люди были ему незнакомы и не внушали доверия. Замкнувшись в своей скорлупе, они вдавились в свои сидения, и отдались «не своим» мыслям, хаотично движущимся в их головах. Впрочем, он и сам был не против замкнуться в себе и вдавиться поглубже в сидение, но только не слушать чужие мысли, а рассматривать степные пейзажи, простирающиеся по обе стороны дороги до самого горизонта. Он настолько редко куда-либо выезжал, что, впуская в себя изо дня в день красоты этих мест, навевающие загадочность и необъяснимую грусть, можно было подумать будто весь мир только и состоял из бесконечно раскинувшихся степей, среди которых были затеряны вот такие небольшие городки вроде его.