Чтение онлайн

— Ну наконец-то! — Воскликнула банница. — Долго же вы возились, девоньки. Спасибочки вам, от души! — Антонина Борисовна схватила материализовавшиеся на полу между сидящими кружочком ведьмами клубочки, сунула в карман халата — и карман снова казался пустым и плоским. — Ну что, задавайте свои вопросики!

Еще через примерно полчаса ведьмочки, утомленные, словно не в бане сидели, а бежали марафон, выпали наконец на улицу.

— Ммм, свежий воздух… Приятно. — Протянула Яша.

— Аагаа… — Вздохнула Таня.

— По домам? — Спросила одна.

— Да. — Буркнула другая в ответ.

— Черт. — Девушка остановилась, вспомнив нечто важное. — А математика?..

— Вот честно, мне уже так глубоко пофиг на эту математику… Хочется просто упасть лицом в подушку и вырубиться часов на шестнадцать. — Сказала Таня, массируя виски.

— Понимаю. От этого создания чего-то из ничего голова гудит сильнее, чем от того первого занятия, где нам Татьяна Геннадьевна пыталась объяснить функции, и так сильно ушла в метафоры, что только сильнее запутала, со всеми этими ее жильцами-квартирами-подъездами…

Словно из ниоткуда — впрочем, у уставших ведьм, страдающих от головной боли, плавно перетекающей в мигрень, внимание и ситуационная осведомленность были так себе, — перед ними на мокром асфальте возник Василий:

— Ну что? Как прошло? Узнали?

— Мы в порядке, относительно. Нормально прошло. Сложно сказать. — Механически ответила Яша.

— Что значит, сложно сказать? Вы узнали, кто в городе может высосать магию так подчистую из опытной ведьмы, или нет?

— Вот то и значит, что это неоднозначно. — Раздраженно буркнула Таня. — И вообще, нас эта банница, прежде чем позволила что-то конкретное спросить, заставила ей намагичить ниток волшебных. И это было очень, блин, тяжело, и теперь башка раскалывается, что б ты знал…

Вася фыркнул сочувственно-презрительно:

— Как всегда, карга, ничего-то за просто так не делает… Так что вы узнали? — Кот нетерпеливо наматывал круги вокруг вяло бредущих по мокрому тротуару девушек, путаясь под ногами.

— Что вот прям в нашем городе таких персонажей на постоянке не обитает. — Ответила Яша. — Но, есть всякие, которые шляются по разным городам и весям. Существует много кто, и разные пиявки, и конкубы, и поехавшие крышей вампиры. Но под описание ситуации с бабушкой никто из них не подходит. Ей поплохело быстро, на месте, на ней не было никаких подозрительных ранок, и ее явно никто посреди магазина не соблазнял.

Вдруг повисла тяжелая тишина.

— Так что, если верить Антонине Борисовне, остается только один вариант. — Продолжила Таня. — И это звучит одновременно смешно и жутко.

— Да неужели? И кто же?

— Феликс Морозов, про которого банница знает только мельком, какие-то слухи. И по этим слухам, он ведьмак, которому уже чуть ли не под триста лет. А этот гад сохраняет молодость и красоту, каким-то хитровыделанным способом высасывая их из других ведьм. Брр… — Таня передернула плечами,хотя после парилки и в пальто ей было совсем не холодно.

—…И что тут смешного? — Не понял Вася.

— А, ну, видишь ли. Пару лет назад вышел, и был довольно популярен, один сериал. И мы обе его смотрели. — Ответила Яша. — И в этом сериале, там, ахахах, там был один из главных злодеев, вампир или вроде того, которого тоже звали Феликсом…

— Так что теперь у нас сюрреалистичное ощущение, что это все какая-то несмешная шутка вселенной. Типа, ладно, мы уже более-менее обернули мозги вокруг того факта, что мы, ну знаешь, ведьмы. Или мы просто думали, что уже приняли и смирились. Но когда в нашей очень реальной жизни появляется такой совершенно киношного вида злодей, это просто… Ахахахахах оййй… — Таня не договорила, подавившись сдавленным смехом, перемежающимся хватаниями за все еще больную голову.

Вечером после похода в баню Яша приползла домой, по ощущениям буквально, и отрубилась. А, кажется, в следующую минуту, отключила омерзительно эффективный будильник, вытащила свое бренное тело из теплой-приятной кровати и, пошатываясь, как заправский зомби, пошоркала в сторону ванной.

После таких приключений, и такой нагрузки на мозги, хотелось спать до обеда, а потом тихонечко сидеть дома, есть вкусняшки и читать/смотреть/слушать что-нибудь приятное, а не вот это вот все. Не ехать в школу, не сидеть на бесполезных, выкинутых на субботу, уроках, вроде ОБЖ, географии, английского и очередной математики… То есть, уроки-то, может, и полезные. Но.

С английским у Яши, благодаря своевременно проклюнувшемуся в средней школе интересу к одному, по большей части англоязычному, фандому, было все замечательно, и к середине одиннадцатого класса сорок минут сидение в шумном кабинете, из которых две-три минуты она отвечала на вопросы учителя о том, в какую временную форму нужно поставить вот этот глагол, было не самым полезным и продуктивным занятием. География, сколь бы уважительно девушка ни относилась к науке, именно в качестве школьного предмета ей нафиг не сдалась, Яша ее на ЕГЭ не сдает, отстаньте уже пожалуйста со своими угольными месторождениями и проливами. ОБЖ вообще был каким-то странным предметом, по большей части состоящим из рассказов из жизни — читай, злоключений — их пожилого препода. Ну а математика, хотя, бесспорно, нужная для экзаменов всем, стояла минимум одним уроком вообще каждый день недели, и по воскресеньям допы тоже проводились.

Так что, со всеми этими магическими делами, и остальными предметами для аттестата, и, особенно, подготовкой к ЕГЭ, к началу ноября учеба у Яши уже из ушей лезла. И даже сочувствия было особо не у кого попросить: Таня страдала вместе с ней, и жаловаться подруге казалось каким-то кощунственным и эгоистичным, Вася только надменно фыркал и говорил что-то вроде «тяжело в учении, легко в бою, давай-давай», а родители об одной половине ее дел и проблем не подозревали, а о другой имели весьма смутное представление, поскольку сами в школе учились уже очень давно, и не горели желанием вспоминать этот опыт.

Так что, после похода в баню, вытянувшего из нее все интеллектуальные, моральные и физические силы, сильнейшим желанием было просто упасть и не шевелиться, и просто подождать, пока мир вокруг как-нибудь сам утрясется и решит свои проблемы. Но привычка, дисциплина и питающая их всеобъемлющая тревога за будущее все-таки пока что были сильнее. Поэтому Яша с одинаково унылым выражением лица чистила зубы, завтракала, пытаясь поджечь хлеб взглядом — ровно семь с половиной секунд, пока он реально не загорелся! — одевалась и тряслась в автобусе и поднималась на школьное крыльцо.

В классе было довольно тихо — основные возмутители спокойствия, зачастую, по субботам и не ходили, к одиннадцатому классу уже даже особо не ища оправданий, просто кивая в ответ на сокрушающиеся причитания классной.

Яша повесила рюкзак на петельку парты, рухнула на стул — и упала гораздо дальше, чем ожидала. Она пискнула, всем своим существом в этот момент желая остановиться, замереть на месте и перестать падать и чтобы мир вокруг перестал ломаться и, и, и…

— Вот т… — Приглушенно почти уже было выругался одноклассник неподалеку. Это сподвигло Яшу открыть глаза и еще раз оценить ситуацию.