Чтение онлайн

— А о жене ни слова, — хмыкаю я. — У тебя, может, после развода молодость, а ее могло и приложить. Ей ведь тоже почти сорок, как и тебе, да?

— Да.

— Женщине в сорок не позволят быть молодой, — слабо улыбаюсь. — Мужчинам постарше даже позволено найти девицу, которая будет годиться им в дочери, чтобы наверняка прочувствовать юность, а женщине — нет.

— С моей женой все в порядке, — в глазах пробегает тень раздражения.

— Почему развелись?

— Не сошлись характерами.

— Это отмазка для тех, кто и года не пробыл в браке, но не для тех, кто почти двадцать лет прожил вместе и воспитывал детей, Семен, — спокойно говорю я. — Можешь не отвечать на мой вопрос.

— Часто люди решают разойтись, — Семен постукивает пальцами по столешнице.

— Но что-то толкает к этому решению.

— Зачем вам знать причину?

— Нам не по восемнадцать лет, чтобы сейчас сидеть и говорить, например, о своих хобби и впечатлять друг друга. Развод - это часть нашей жизни, наших личностей и прошлого, настоящего.

— Наш брак изжил себя, — глаза Семена пустые.

Подпираю лицо ладонью.

— Вторая молодость обманчива, Семен, — слабо улыбаюсь. — Она сладкая, но обманчивая. И эту вторую молодость можно было прожить с женой.

— А что насчет тебя? — откидывается назад и с ожиданием изгибает бровь.

— Муж изменял.

— И выбрал любовницу?

— Нет, — качаю головой. — К большому разочарованию любовницы.

— Выбрал тебя, но случился развод?

— По моей инициативе.

— И ты об этом жалеешь?

— Сожалеть можно лишь в том случае, если мог поступить иначе, — горько усмехаюсь. — А я не могла поступить иначе.

— Я понял кое-что, — Семен неожиданно хмурится. — Я чувствую себя некомфортно, потому что также на меня смотрела жена.

— Тогда у нее все плохо.

— Насколько плохо? — обеспокоенно спрашивает Семен.

— А какое тебе до этого дело? — недобро щурюсь я. — У тебя вторая молодость, а жена загноила в браке. И, возможно, ее тоже потащили знакомить с каким-нибудь одиноким мужчиной, чтобы он развеял ее тоску…

Встает, опершись кулаками о стол, и в лживом изумлении вскидываю бровь:

— Что это? Ревность?

— А вот и десерт, — на веранду выплывает Клавдия с пышными пироженками, а за ней мама с подносом, на котором стоят чайные фарфоровые чашки.

— Мам, извини, но мне пора, — Семен бегло целует ее и торопливо шагает прочь.

— Но…

— Что ты ему сказала? — мама с тревогой смотрит на меня. — Ева… На пару минут оставили.

Перевожу быстрый взгляд с экрана смартфона на маму:

— На шесть минут. И мы с Семеном мило побеседовали. А теперь давайте пить чай.

Глава 45. А если...

— Я просто подумала, что Семен… мужик серьезный, и дети у него уже взрослые… — тихо оправдывается мама.

— Ма, — стискиваю баранку руля, — пожалуйста, прекрати. Не пытайся выдать меня замуж. Такая тактика со мной не сработает.

— Тебе надо отвлечься, — встрепенувшись, заявляет она. — Может, на свидание сбегать?

— Да ты что?

— Одеться красивенько, накраситься, надушиться… Ладно, замуж подождет, но развеяться надо.

— Мам, я в положении. Мне не до свиданок…

— Но живота еще не видно…

Разворачиваюсь к ней и приподнимаю бровь.

— Ты в депрессии, — она хмурится, — а женщине важно мужское внимание. Понимаешь?

— Я обескуражена, мам.

— Не надо ни с кем сразу в койку прыгать, но пообщаться, позаигрывать, — она кокетливо ведет плечиком. — Переключись с Саши.

Нарастает желание схватить маму и потрясти, чтобы она пришла в себя, но я понимаю, что она в панике и очень боится за меня, а спасти меня, по ее мнению, меня может лишь мужчина. Возможно, отчасти она сама переживает со мной развод, и не знает, как быть дальше.

— Ты хочешь вернуться к Саше? — шепчет она, и я замечаю в ее глазах быструю тень осуждения.

— Так ты пытаешься меня под мужиков подложить, чтобы я к Саше не вернулась?

— Я не хочу, чтобы все потом повторилось, — она зло хмурится. — Ева, как отец он, может, хороший, но… я боюсь за тебя.

— Не надо за меня бояться.

— Ева, ты же не из тех, кто может простить и забыть.

— А стоит быть такой?

— Я не знаю! — мама в отчаянии вскрикивает она. — Не знаю! Я вот теперь и твоего отца подозреваю, что мог гулять налево!

— А он мог?

— Да все они могут, — мама зло отмахивается и отворачивается. — И я вот все думаю, если вдруг выяснилось, что у Паши была любовница, то как бы я поступила?

— Ты себя накручиваешь, — откидываюсь я назад.

— А если нет? — вновь смотрит на меня. — Вот вдруг гулял, а я не в курсе?

— Мам, ты только отцу это не говори, а то ему будет обидно.

— Я уже… — поджимает губы.

— А он что? — кошу на нее усталый взгляд.

— Обиделся.

— Мам…

— Подозрительно обиделся, Ева, — ревниво шипит.

— Мам, — смеюсь я. — Выдохни, а.

— Ты в нем уверена?

— А ты меня не втягивай, — закрываю глаза. — Вот иди и поговори с папой, как взрослая любящая женщина без пустых обвинений и подозрений. Поделись с ним своими тревогами, волнениями.

— А если признается после разговора-то? — мама почти плачет. — В моем возрасте разводиться…

— Так ты уже о разводе думаешь, — чешу бровь. — Ну, ничего, я тебя буду отправлять на свиданки, чтобы ты отвлеклась.

— Вредная ты.

— Иди поговори с папой, — строго смотрю на нее. — Ты же его со свету сживешь со своей ревностью, а это будет очень обидно, если он не гулял. Мам, он же тоже сейчас в прострации, а ты начинаешь бочку на него катить.

— Думаешь, не изменял? — жалобно лопочет.

— Мам, я не знаю, — беру ее за руку и вглядываюсь в глаза. — Как дочь, я считаю, что мой папа самый лучший, а как женщина, я ни в чем не могу быть уверенной. Ясно? Однако вам надо поговорить, и этот разговор в первую очередь нужен тебе. Ты очень эмпатичный человек, и вживаешься в мою шкуру. Не надо этого делать. Я знаю, что папа любит тебя, а ты его, поэтому раскрой рот, мама, и серьезно поговори с ним.