Чтение онлайн

Задумывался ли кто-нибудь, почему Юрьев разделил близнецов? Может быть, он испугался их объединённой мощи? На это есть ответ (вписывающийся в Soraya Saga faq), но сначала поговорим о том, чего Альбедо хотел достичь, о его “телос”, (конечной цели).

Контакт с У-ДО? – нет, это всего лишь средство.

Смерти? Это тоже средство!

Просто удивительно, насколько далеко заходит невнимательность фанатов – в первом эпизоде Альбедо вербализировал свою цель, и тем менее, я убежден, что большинство поклонников Xenosaga сформулируют её неправильно. “I alone was able to find the way… The way to a whole new world. That’s all that I seek… It’s quite simple” (первый эпизод). Вспомним слова будущего Тестамента – Кевина, “I hope the future that she builds will be one swept clean of our differences. An ideal world free of destruction of slaughter”. В новый мир берут Тестаментов, следовательно, Альбедо хочет собственный плащ. Плащ даётся лишь однажды умершим, и промежуточной целью Альбедо становится смерть. Во всяком случае, это объясняет, почему Альбедо вернулся как белый Тестамент, абсурдный поступок – если принять за истину точку зрения Такэда и датабазы третьего эпизода.

Первое сражение братьев

Согласно второму эпизоду, причиной разрыва Spiritual Link было видение гибели Старой Мильтии от системы Омега, переданное волнами У-ДО, (это согласуется с информацией из пролога “even the U.R.T.V.s, created as the systems antithesis, might be affected”).

Позже Джуниор прямо обвинил Юрьева “You knew if we confronted U-DO, it might’ve destroyed Miltia! How could you do that?!”

Я предполагаю, что акценты всё же были чуточку переставлены (точнее исчезла сцена, по иному расставляющая акценты, т.к. сама сцена разрыва связи согласно Soraya Saga faq подлинна). В оригинале Джуниора на разрыв мотивировал страх за себя, не за планету. “Even though we think of them as mental waves, the resulting anti-particle collision with us will be converted directly into thermal energy. Dad knew everything. That bastard!” Джуниор понял, если не разорвать связь, погибнут все кроме Альбедо – и струсил. Дело в том, что для авторов японских ролевых игр характерно делать героев максимально стерильными16, а Джуниора во втором эпизоде продвигали ни много ни мало, в главные. Главный же не мог оказаться трусом, – даже если ему всего лишь двенадцать лет.

Но на Прото Меркаба, когда Альбедо обвинил Джуниора в трусости, тот обвинение признал “All right, damn it! I couldn’t control my fear!” В этой сцене показаны два флешбека, – в обоих Джуниор уничтожает рядовых U.R.T.V. “энергетическим куполом”, (и “I couldn’t control my fear!” отчётливо указывает, что причиной был именно страх, а не, скажем, “red dragon’s violent nature”). В первом флешбеке можно с трудом разглядеть фрагменты “шестиугольной комнаты” – то есть нам показано окончание сцены из второго эпизода, последствия разрыва связи и заражения Альбедо и рядовых U.R.T.V.. К сожалению, остаётся загадкой, почему рядовые не превратились в монстров, как произошло в подсознании Сакуры. Впрочем, и убитые Нигредо рядовые, также инфицированные, “Every single one of them’s infected” не превращались в монстров.

Ещё одна загадка – куда делись их тела после, в сценах с Альбедо (подсознание Кос-Мос) их нет. Возможно, Альбедо их действительно поглотил

(а возможно они просто исчезли как тела Киршвассер из песни Нефилим в первом эпизоде).

После этого пути Джуниора и Нигредо (он не был инфицирован и пережил буйство Рубедо) разошлись, чтобы вновь сойтись в том же месте некоторое время спустя. (Как известно из второго эпизода, Ханаан и Хаос спасли Рубедо и Нигредо одновременно)

Нигредо истекал кровью “Nigredo won’t stop bleeding!”. Из первого эпизода мы знаем, почему – Альбедо, стоя на крыше непонятного вагончика с надписью U-Tic (скорее всего заурядное средство для перемещения по локации), атаковал Нигредо сгустком энергии и сбросил его на шестиугольную платформу, где U.R.T.V. были инфицированы У-ДО. Т.к. сцена подаётся через флешбек Рубедо – он там был и всё это видел, но – судя по поведению Альбедо – оказался в позиции опаздывающего. В той же сцене Альбедо спокойно левитирует вниз, добивать раненого Нигредо. Следующая сцена – Альбедо, сидя на самом краю платформы, замечает Джуниора… “The Song…the song is…I… Mirror, mirror, on the wall…show me…define me!” его дико корчит, и…

…он превращается в монстра и пытается ассимилировать Джуниора в первый раз.

Это моя версия.

(в аниме он просто исчезает, но это уже чистый треш. Такахаси, к слову, даже не знал, кто писал для этой муры сценарий “Since everything about the anime, we left it to the production committee. After we made our staff choices, only did we learn that Mr Takeda's also working on the anime storyboard” (Xenosaga I-II (DS) interview (2006))

Не сложно понять, что финальное сражение братьев являлось повторением и продолжением и кульминацией дикой схватки четырнадцатилетней давности. Альбедо боялся вечного одиночества. “You’re both gonna die and leave me behind? No! I don’t wanna be alone! If you die, I wanna die, too”. И пытался сделать Джуниора (и, возможно, остальных – хотя их Альбедо явно недолюбливал) частью своего вечно сущего тела.

Пусть к финальному сражению это путь Джуниора по старой Мильтии. Игрок узнавал много нового, например, судьбу кота Гайнана, из сна Джуниора в первом эпизоде.

Вы будете смеяться, но кот Гайнан это двойная отсылка. Во-первых, к песне о Роланде. (Гайнан имя коня сарацинского эмира Марсилия – врага Роланда, оттуда же Дюрандаль, меч Роланда). Во-вторых, к романам Филиппа Дика – Валис и уже упоминавшемуся Всевышнему Вторжению. Именно эта часть отсылки наиболее интересна. В романе Валис, сбитая машиной кошка, становится символом всех жертв мирского зла.

Хозяин кошки, персонаж по имени Кевин (!)17 ,“любил говорить: Когда настанет Судный день и я предстану перед Великим Судией, я скажу: «Погодите-ка минутку», а потом вытащу из-за пазухи свою дохлую кошку. «Как вы объясните это?» – спрошу я его.” “Для Кевина кошка – символ всего, что он не понимает в этом мире” (Филипп Дик Киндред, Валис). Во втором романе, “Всевышнее Вторжение”, сбитый машиной пёс оказывается не менее как символом апокалипсиса, божьего суда и божьих же законов.

Его судьба становится аргументом в спорах высших сил.

“Я бы хотела, чтобы ты вспомнил, как этот пёс показал тебе Путь. (адресатом выступает ветхозаветный бог – прим. авт.) Это путь сострадания, самый достойный изо всех, и я не думаю, что ты горишь неподдельным состраданием, правда, не думаю. (…) Ты пришёл с мечом, и миллионы умрут; это будет умирающий пёс, повторённый миллионы раз. Ты плакал по этому псу, ты плакал по своей матери и даже по Велиалу, но я скажу тебе, если ты хочешь отереть всякую слезу с очей их, как сказано в Писании, уходи и оставь этот мир в покое, потому что всё его зло, то, что ты именуешь «Велиалом» и своим «Противником», есть лишь некая иллюзия. Здешние люди совсем не плохи, и весь этот мир совсем не плох. Не иди на него войной, а поднеси ему цветы.”

Думаю это вполне объясняет и значение кота Гайнана и того, что Рубедо и Нигредо взяли себе его имя – одно на двоих. Так Такахаси ответил на вопрос, поставленный Диком. Ответ его, в общем, оказался банален – увековечить память погибшего, сделать так, чтобы смерть его не была понапрасну. Кот Гайнан так много значил для Джуниора и Нигредо потому, что его гибель стала их спасением. Джуниор устыдился, справился со своим страхом и решился вернуться в шестиугольную комнату – спасать Альбедо.

“Путник, главу преклони у придорожной канавы

И возвести всему миру: пёс как спартанец погиб”

Должно быть, и кот Гайнан погиб как спартанец, если это подвигло Рубедо на подвиг.

У Дика во Всевышнем Вторжении подчёркивается мужество пса, принимающего свою смерть, как естественную часть мироздания, обусловленного божьим законом.

“– Если ты Бог, исцели меня.

– Но ты же подвластен закону.

– Ты не Бог.

– Бог возжелал этот закон.

– Вот ты сам всё и сказал, сам и ответил на свой вопрос. А теперь дай мне умереть” (Всевышнее Вторжение)

А это уже важно для всей истории Xenosaga

Помимо перечисленного оригинал, скорее всего, включал сцены из 8 min. 8 sec. трейлера – Альбедо и Джуниор, стоящие напротив друг друга перед дверью с надписью U-tic, и вторую, где Альбедо кладёт руку Джуниору на плечо.

Второе сражение братьев

Со сценами не о воспоминаниях Джуниора тоже не всё гладко.

Битье МОМО/Сакуры по голове, сопровождающееся словами “You should give it a try yourself, Rubedo. I’m sure if it were you, she’d be happy to…”, к счастью, не аутентично. “young Albedo's verbal abuse/violent acts against Sakura. (…) were added by Monolith soft” (Soraya Saga Faq). Добавка сделана из цензурных соображений – в оригинале слова Альбедо “She’s already been damaged. By my own hand!” имели очевидный сексуальный подтекст, (я лишил её девственности; см. первый эпизод,– в японской версии Альбедо искал игрек данные внутри МОМО буквально, копясь в ней руками)