Чтение онлайн

Я люблю лес и его тишину. Тишина в нем особенная, та, которую можно отыскать, уехав за много километров от живущего своей, другой жизнью города. В этой тишине слышно поскрипывание стволов, медленное и вечное. В этой тишине можно услышать не только взмахи крыльев бабочек, но и себя. Ту часть себя, к которой остаешься глухим в ускоряющем темп городе. Тишина леса для меня всегда была бесценным сокровищем. В нее проваливаешься вся без остатка, дышишь ею и наполняешься.

В этом году в лесу много малины. Сладкие крупные ягоды прячутся в колючих ветках кустарника. Без боли от нечаянных уколов не получить сладкие плоды. Замечаю рядом с собой большого шмеля, не пугаюсь, а замираю, рассматривая как он по-хозяйски перелетает с ягоды на ягоду, будто облетая свои владения. Где-то далеко слышится пение птицы, оно добавляет радостные нотки в тишину вокруг.

Недалеко от меня собирают сочную ягоду родители, у них это получается намного быстрее. Наверно, потому, что большинство ягод я кладу себе сразу в рот. Свежая ягода кажется мне намного вкуснее варенья. Рядом с папой и мамой стоят трехлитровые бидоны с ручками. Папин почти полный. У моего же едва закрыто ягодой дно.

— Слышите, как птица красиво поет? — Нарушаю наше молчание, пытаясь аккуратно дотянуться до красной большой ягоды.

Прежде чем ответить, между нами поселяется небольшая пауза.

— И правда поёт, — отвечает мама, — мы так заняты сбором малины, что не слышим ничего вокруг. — Улыбается.

— Детям дано то, о чем взрослые часто забывают. Они еще не теряют способности видеть и слышать красоту этого мира. Мы же взрослые, даже в лесу занятые своими насущными проблемами, забываем очнуться будто ото сна. Спасибо, Аленочка, что разбудила.

Папа говорит это, отходя от куста с малиной и садясь на небольшое бревно по соседству.

— Идемте ко мне, посидим, послушаем лес. — Зовет нас к себе папа.

Мама, поправляя платок на голове, садится рядом. Я подбегаю к ним, по дороге, не заметив и запутавшись в большой паутине.

— Иди сюда, будем снимать с тебя прелести леса. — Смеется мама.

Меня же интересует только одно, нет ли на мне паука. Я их сильно боюсь.

— Мамуль, а паук где? Посмотри скорее! — Чуть ли не плача, говорю я.

— Паук, сам тебя испугавшись, убежал быстрее, чем ты. — Смеется мама, аккуратно снимая остатки паутины с моей головы.

Мы сидит на старом бревне, окруженные стволами высоких деревьев, полностью окутанные тишиной. Никто не смеет нарушить возникшее между нами и особенно внутри молчание. Мы как завороженные наблюдаем за ним. Хочется напиться, напитаться этим вселенским беззвучием.

Внезапно папа прерывает наше безмолвие:

— Хотелось бы главного, чтобы такая тишина чаще приходила. С ней и жить становится легче. — Поправляет штаны, которые выправились из резиновых сапог. — Давайте домой собираться, за тишиной еще вернемся.

И боль может быть сладкой

Мы едем на папином мотоцикле, к нему пристегнута тележка, в которой я так уютно сегодня расположилась. Мама накрыла меня старым клетчатым пледом. В глаза светит яркое солнце, оно уже не такое ласковое и приветливое, как было утром. Прячусь от него под пледом и медленно проваливаюсь в сон.

Ее длинные русые волосы спадают с плеч, глаза красивые, но выдают бескрайнюю печаль. На ней толстовка оверсайз и широкие брюки. Она красива, но, кажется, сама никогда так не думала. Хочет спрятать всю себя в этой большой бесформенной одежде. На ногтях красивый маникюр, обручальное кольцо, которое она все время крутит на пальце.

Она не первый раз здесь и, наверно, не последний. В очередной раз не знает, как вернуть мужа, который опять нашел любовь на стороне. Она говорит, что не любит, и даже ненавидит его, но у них трое детей, а красивая картинка семьи не может быть разрушена. Мысль об этом для нее невыносима.

Я же думаю о том, почему она не видит на сколько разрушительна ее ненависть к мужу и его нелюбовь. За множеством оправданий стоит большой стыд. Стыд не перед собой, а перед своими знакомыми, друзьями и теми, кто ее знает. Ей стыдно и страшно разрушить ту нереальную, но такую притягательную картинку счастливой семьи, которую она рисует вот уже долгие годы. Но за то, что она позволила себя предавать тому, кто должен беречь и заботиться, ей не стыдно. Я смотрю на нее и думаю, что именно так выглядит нелюбовь. Страшная огромная дыра в сердце не заполнена главным — безусловной чистой любовью к себе. Она давно примерила на себе роль жертвы и, кажется, она пришлась ей по вкусу. Она спрашивает меня, где взять терпения и дальше жить со своим мужем. У меня нет ответа на этот вопрос. Наверно, когда мы просим не того, что действительно исцелило бы нас, нам не дадут ничего, кроме боли. Но если это все, что ты видел за свою жизнь, то и боль может быть сладкой.

Я не желаю ей терпения, я желаю ей быть смелой. Порой от новой жизни нас отделяет всего один шаг, и этот шаг называется смелость. Те, кто однажды решился его сделать становятся богатыми, остальные прозябают в нищете, прося милостыню у жизни. Но тем, кто не любит себя и боится, жизнь подает гроши. Звонок на мобильный телефон, она резко встает и исчезает в дверном проеме. Она еще вернется, пока не полюбит себя.

Что — то щекочет мне нос. Хочу убрать это нечто, но руки не слушаются меня, они будто не принадлежат мне. Слышу знакомый голос:

— Просыпайся, соня.

Чей это голос? В голове путаются мысли, как вдруг невидимая сила вытаскивает меня из моей серой комнаты на яркий свет. Открываю глаза, до сих не понимая, что происходит. Понимание медленно возвращается ко мне. Я на руках у папы, рядом идет мама, улыбается. В ее руках бидоны с малиной.

Наконец-то я дома.

Чужие роли рано или поздно

сменяются своими

— Яблок много попадало, пойдем, доченька, собирать. — Бабушка собирает свои белого цвета волосы в пучок. Черные шпильки держит во рту — так удобнее. Берет одну за одной. Когда волосы убраны, надевает белую косынку, усыпанную мелкими желтыми ромашками. На ней колготки телесного цвета, платье на пуговицах ниже колена. На ноги надевает галоши.

— Жду тебя в огороде. Поторопись, а то днем жарко станет. Тяжело будет на солнцепеке.

Остаюсь в прохладном доме одна. Старый каменный дом находится в тени большой березы. Солнце пробивается в окна только ранним утром. Днем дом становится спасением от жары. В тишине слышно, как ходят настенные часы. В старом трельяже с зеркалом вижу сломанный виниловый проигрыватель. На нем много пластинок. Беру пластинки, протираю от пыли. На них незнакомые мне лица и имена. Достаю черный диск одной из пластинок. Трудно поверить, что в ней берегутся звуки музыки, наверно, очень красивой. Бабушке жалко выбросить изломанный проигрыватель. Говорит это память, подарок коллег на работе. Твердо решаю, что, когда вырасту обязательно отремонтирую его. Дам ему и музыке, которая наверняка желает быть услышанной вторую жизнь.

А пока собираю волосы в хвост и выхожу во двор. Бабушкин пес по кличке Руслан внимательно следит за осой, которая кружится вокруг него, временами садясь на миску с едой в поисках чего-нибудь вкусненького. Тереблю его за уши, он недовольно отворачивает морду. У бабушки собрано почти целое ведро. Такие яблоки она называет падалью. Год выдался яблочным и большую ветвистую яблоню всю усыпало плодами. Яблоки ранние, чуть кисловатые.

Едва увидев меня, бабушка говорит своим ласковым голосом: