Чтение онлайн

Он намотал выбившуюся из косы прядь себе на палец, склонился еще ниже…

– Э, Шпифонтейн, – оттянул его за шиворот Виктор. – Уже забыл, что обещал? Катюха у меня прямо тут, в сердце, – он стукнул себя кулаком по груди. – Люблю я ее.

– Да понял, понял, – заверил Гарри и, бросив на меня взгляд, полный сожаления, отстранился и обнял Виктора за плечо.

– Возможно, наш план – так себе, – признал тот. – Давай еще помозгуем.

– А я вот чего не понял, Витя, – сказал Гарри, когда они оба пошли к таверне. – Откуда ты все же знаешь наш драконий бой?

– Есть у меня соображения о том драконе, что утонул тут, в Лоханках…

– Я так и думал! Значит, его к вам…

– Зачем они вообще это затеяли? – спросила я Франтика, когда они скрылись за кустами.

– Понятия не имею, – буркнул он, подкручивая струны. – Они друг друга стоят. Дракон еще ничего, а вот твой Виктор мои песни высмеял. И лютню отобрал. И ничего он не понимает ни в поэзии, ни в музыке!

Его голос сорвался и я, вздохнув от безысходности, предложила:

– Спой мне. Я, конечно, тоже ничего не понимаю, но вдруг…

– Ладно, – снисходительно согласился Франтик и, приосанившись и откинув назад кудрявую челку, объявил: – Чуткое сердце поэта. Слова Франциска Звенящего. Музыка… Впрочем, я тебе просто продекламирую. А то струну порвали, варвары.

Я прислонилась к двери колокольни и запрокинула голову, глядя на звезды. Франтик рассказывал что-то про чуткого парня, которого жестокая девушка променяла на другого, совсем не чуткого, и потом пожалела, но было поздно, а я думала про дракона. Теперь он точно хотел меня поцеловать. Может, и правда чует деву, не ведающую блуда? Явно ведь в этом дело. А вовсе не в моих глазах или тем более огурцах. Я фыркнула, и Франтик, прервавшись, с подозрением на меня уставился.

– Очень трогательно, – всхлипнула я. – Продолжай.

***

Сзади раздавались голоса мужчин, которые спорили о драконах, рукопашном бое и Лоханках, но Мила быстро шла вперед, а ее сердце переполняла черная злоба.

Увидев, что Виктор ведет куда-то ссыльного, Мила решила присмотреть за ними, а в итоге услышала то, о чем уже давно подозревала.

Виктор любит Кэти. Кэти в его сердце. А Мила, выходит, совсем для другой части тела. Раз сердце уже занято. Она быстро вытерла злые слезы и сжала пальцы в кулаки.

Ну уж нет. Она никому не позволит делать из себя посмешище. Если эта рыжая вертихвостка думает, что может вот так просто взять и увести у нее мужика, то сильно ошибается.

Зайдя в таверну, Мила проигнорировала гостей, которые требовали добавки, взбежала по лестнице и направилась прямиком в комнату дракона.

– А ты, Шпифонтейн, аккуратист, – оценила она, окинув взглядом ровно заправленную постель и сложенную одежду.

То, что нужно, она нашла на щетке, лежащей перед зеркалом в ванной. Короткий темный волосок она завернула в салфетку и спрятала в карман. Посмотрев в отражение, поправила прическу, пощипала бледные щеки и пошла прочь.

Не только Кэти может строить из себя умную, Милу тоже читать научили. Одну книгу она даже украла из библиотеки и изучила от корки до корки, жалея, что никогда не сможет воплотить в жизнь самые действенные рецепты, изложенные в «Наследии ведьм». Но теперь у нее есть ингредиент, с помощью которого она станет почти всемогущей. Лучше бы кровь, конечно, но и волос пойдет.

Сбежав по лестнице, Мила вильнула за стойку и подала лесорубу кружку морса. Виктор – это только полдела. Когда Кэти не станет, кто займет ее место? Городничий не захочет, чтобы Лоханки остались без таверны и всячески поспособствует ее сохранению. А она, Мила, все знает, все умеет, она практически заменила бедной девочке мать. Так горько, что Кэти погибла. Такая молодая, жить бы да жить…

Лесоруб шарахнулся от злорадной ухмылки Милы, посмотрел с подозрением на полупустую кружку морса, а потом еще и принюхался.

– Да пей уже, – в сердцах выпалила Мила. – Ветром мне надуло. Щеку щемит.

– А, – настороженно протянул мужик. – Капусту приложи – и как рукой…

Он вернулся за стол к друзьям, оглядываясь на Милу, а в таверну ввалились Виктор с драконом.

– Здравствуйте, гости дорогие, – заботливо прощебетала она. – Желаете откушать чего-нибудь?

– Я спать, – сообщил Гарри и, хлопнув Виктора по плечу, пошел к лестнице.

Вскоре раздался глухой удар и следом – приглушенное ругательство.

– Балка низкая, голову береги! – выкрикнул ему в спину Виктор, а потом устремил взгляд на Милу.

И ведь как смотрит, зараза. Ни за что не поверишь, что о другой мечтает.

– Может, зайдешь сегодня? – тихо предложил Виктор.

И вот так уже с год: тайком, по ночам, и ни предложений, ни слов любви.

– Сегодня я занята, – отрезала она.

Мелькнула мысль отомстить и ему. Но, впрочем, что с него взять? Мужики по натуре своей слабые. Если какая подмигнет – тут же готовы следом бежать. Кобели.

– Завтра, – пообещала Мила, улыбнувшись.

Гарри проснулся и тихо застонал. Видимо, он все же упал с колокольни, причем головой вниз, иначе откуда эта боль? Вчерашний день был полон прекрасных событий, открытий и знакомств, но за все в этой жизни надо платить. Шаркая ногами, как старик, Гарри поплелся в ванную, где кое-как привел себя в порядок, а потом спустился вниз, рассчитывая выпить целую лоханку морса.

Кэти встретила его угрюмым взглядом, а после скрылась в кухне и, вернувшись, бухнула на стойку дымящуюся тарелку.

– Суп? – поморщился Гарри. – На завтрак?

– Ешь, – сурово приказала Кэти.

Шмыгнув носом, Гарри взял ложку непослушными пальцами, зачерпнул горячую жижу, в которой плавала какая-то трава, и через силу влил ее в себя. Желудок возрадовался так, будто этот суп доставили прямиком из божественных чертогов.

– Восхитительно, – пробормотал Гарри, черпая живительный супчик. – Великолепно. О, как хорошо… Кэти, запиши на мой счет еще монету серебром. Две монеты.

– Три, – хмуро пообещала она. – Одну добавлю за твою пустую голову. Вы что это вчера с Виктором вздумали?

Надо признать, план с колокольней был так себе, хотя вчера Гарри был уверен, что полетит. Он совсем не аристократично взял тарелку в руки и доел суп прямо из нее.

– Еще? – спросила Кэти.

– Еще, – кивнул он.

Кэти вернулась с добавкой, и Гарри окинул девушку внимательным взглядом, пытаясь представить ее без золотых кос и со щетиной. Может, и похожа. Вон какая суровая: брови свела, насупилась, глаза так и сверкают.

– Чего уставился? – поинтересовалась она.

Хмыкнув, Гарри принялся за вторую тарелку, теперь не торопясь и наслаждаясь вкусом.