Чтение онлайн

— Вон, вон! — проговорил он с непередаваемой интонацией в голосе.

— Что? — спросил полковник.

— Неужели вы не видите человеческую голову в углу той скалы, которая напоминает колонну? Смотрите! Смотрите!

— Да, вижу! — глядя в трубу, сказал полковник. Затем, после двух минут безмолвного созерцания, он опустил трубу и добавил: — Да, это, несомненно, человек. Но кто поручится, что это не крестьянин, взобравшийся туда с целью отыскать пропавшую овцу?

— Как! Вы не видите, — воскликнул Антонио, подскочив на месте, — вы не видите его остроконечной шляпы с развевающимися лентами, блеска его карабина? Смотрите, вон он свесился вниз, чтобы убедиться, нет ли какой-нибудь возможности спуститься в пропасть. Ведь это — сам Жакомо, а сзади него — смотрите, смотрите! — Мария. Что, теперь вы видите, видите?

Полковник флегматично поднес к глазам трубу и произнес, трубу не опуская:

— Да, да, вижу. Теперь и я начинаю верить, что тебе не придется висеть.

Слова эти, по-видимому, доставили Антонио большое удовольствие.

— Позовите ко мне полкового врача, — продолжал полковник. Затем, обернувшись к Антонио, спросил: — А что они могут найти себе на этой вершине съедобного?

— Ничего.

— Итак, если им оттуда не выбраться, то, стало быть, они либо сдадутся, либо умрут с голоду?

— Вне всякого сомнения.

— Доктор, сколько времени человек может прожить без пищи?

Доктор, маленький, толстый человек, круглый, как шар, к которому школьники, как бы шаля, прикрепили голову и ноги, казался менее всего подходящим на опыте разрешить этот, приведший в содрогание все его внутренности, вопрос.

— Без пищи, полковник? — повторил он с ужасом. — Без еды! Но человек, ведущий правильный образ жизни, не должен делать промежутков между приемами пищи более долгих, чем пять часов; есть необходимо, по крайней мере, три раза в день. Что же касается вина, полковник, то это смотря по комплекции и возрасту…

— Я вас спрашиваю совсем не про гигиену, а задаю простой научный вопрос. Успокойтесь, ведь вас в данном случае это не затрагивает.

— Раз вы ручаетесь, полковник…

— Ну, да, даю вам слово.

— В таком случае, я вам скажу, что при осаде Генуи, когда я имел возможность наблюдать множество примеров, мы заметили, что, в среднем, человек не может выдержать без пищи более пяти, семи дней.

— Ну, так мы подождем, когда они сдадутся или подохнут! — сказал полковник. — Спасибо за приятное сообщение, доктор. Не хотите ли со мной позавтракать?

— Охотно, полковник.

— Жюльен, — обратился полковник к вестовому, — сбегай и предупреди повара, что сегодня за завтраком будут четыре лишних персоны.

Удовлетворенный уверениями Антонио и сообщением доктора, полковник отдал распоряжение офицерам — удвоить надзор, а солдатам — бдительность. Три тысячи дукатов снова были обещаны тому, кто принесет в лагерь голову Жакомо.

Прошла неделя. Каждое утро полковник появлялся на аванпостах, чтобы убедиться, что осажденные не ушли; затем он возвращался к своему наблюдательному пункту, наводил подзорную трубу на вершину горы и замечал нескольких бандитов, либо сидящими, свесив ноги в пропасть, либо лежащими на утесе и греющимися под лучами солнца; тогда он звал Антонио, который говорил:

— Клянусь, ваше превосходительство, что если только они не едят траву, как кролики, или песок, как кроты, то я положительно не вижу, чем бы могли они питаться.

Затем полковник обращался к доктору, который отвечал:

— Это произойдет обязательно завтра; человеческий организм в состоянии прожить без пищи не больше пяти-семи дней, и завтра они сдадутся или умрут с голоду. Идемте-ка, полковник, лучше завтракать.

На двенадцатый день полковник потерял терпение. Он велел по обыкновению привести Антонио и, как водится, послал за доктором. Только на этот раз бандиту было сказано:

— Ты — негодяй!

А доктору:

— Дурак вы!

После чего он приказал доктору отправиться под арест, а Антонио позаботиться о душе, если она у него имеется. Доктор, будучи рабом военной дисциплины, безропотно подчинился, а что касается Антонио, то тот окликнул собравшегося уж было уходить полковника и сказал:

— Полковник, если вы меня повесите, то легче вам от этого не станет и те, что на вершине, раньше от этого не сдадутся и не умрут с голоду, очевидно, они нашли какой-то ресурс, не известный ни вам, ни мне. А взять их приступом, я надеюсь, вы не помышляете, так как, только скатывая камни, а на горе в них недостатка не будет, они сокрушат целую армию, а в вашем распоряжении всего один лишь полк. И если бы я был на вашем месте, я говорю вам, полковник, совершенно хладнокровно, как человек, который часто видел смерть и ее не боится, но не желающий жизнь отдавать зря, я бы захотел узнать, каким чудом эти люди могли прожить без пищи на этой бесплодной вершине, я захотел бы узнать, но не только для своего личного удовлетворения, а чтобы в подобных же обстоятельствах использовать это же средство, я откинул бы упорство и, зная только единственный способ, использовал бы его.

— Что же это за способ?

— Я сказал бы этому Антонио, смерть которого мне не принесет пользы, а жизнь его могла бы оказаться ценной: «Ты мне поклянешься кровью Распятого вернуться сюда через неделю», — и отпустил бы его.

— А что будет делать Антонио в течение этой недели?

— Он вернется к своему прежнему атаману и скажет, что ему удалось ускользнуть из рук палача, что он вернулся к атаману, чтобы с ним жить или умереть. Тогда, в течение этой недели, Антонио будет слишком неискусным, а Жакомо чересчур хитрым, если первый не раскроет секрет последнего; затем, узнав секрет, Антонио возвратится и сообщит его полковнику, который, согласно обещанию, отпустит Антонио на свободу.

— Если же он не раскроет секрета Жакомо?

— Он вернется и отдаст себя в руки полковника, который согласно угрозе прикажет его повесить.

— По рукам, — сказал полковник.

— Идет, — ответил Антонио.

— Твоя клятва?

Антонио снял со своей груди маленький ящичек, который с таким благоговением носит всякий неаполитанец, затем отдал его полковнику, поднял верх руки и сказал:

— Клянусь этим ящичком, освященным в римском соборе святого Петра в Вербное воскресенье, возвратиться сюда через неделю и превратиться опять в пленника, все равно, узнаю я тайну Жакомо или нет.

Полковник хотел ему вернуть ящичек, но Антонио не принял.

— Пусть он будет залогом, — сказал он. — И если через неделю в этот час я не вернусь, то эта святыня будет в ваших руках доказательством моего клятвопреступления. Тогда бросьте ее в огонь, в котором я буду гореть на том свете.

— Этот человек может идти туда, куда ему захочется, — сказал полковник, обращаясь к окружающим.

В тот же вечер Антонио снова соединился со своими прежними товарищами. Жакомо, считавший его убитым или попавшим на виселицу, принял его по-отечески. Антонио рассказал о своем побеге. Его рассказу все поверили. Когда он умолк, Жакомо сказал:

— Досадно, что ты так поздно явился, тебе придется подождать нашего обеда.

Антонио ответил, что он, перед тем как бежать, успел поесть, что, стало быть, он может подождать до завтра.

— Впрочем, — добавил он, — питание ваше не должно быть особенно обильным, и я бы не хотел урезывать доли других до завтрашнего дня.

Жакомо сделал жест, который должен быть обозначать: «Правда, мы не живем в изобилии, но имеем необходимое в достаточном количестве».

Антонио предполагал увидеть своих товарищей истощенными, исхудавшими и умирающими от голода, но оказалось далеко не так: они, наоборот, были бодрыми, жизнерадостными и здоровыми. Мария все так же выглядела румяной и свежей. Ее ребенок не производил впечатления безнадежного. Антонио думал, что они питались только корнями и дикими плодами, но, осмотрев место, где они расположились, заметил тщательно объеденные кости. Каким образом мясо могло попасть в руки этих отрезанных от прочего мира, заброшенных на скалистый уступ людей, понять он не мог. На одно мгновение он решил, что какой-нибудь крестьянин из окрестностей по неизвестной ему потайной дороге нашел, может быть, доступ к бандитам, но он тут же догадался, что если бы была такая дорога, то Жакомо бы ей воспользовался, а не сидел бы в течение двенадцати дней пригвожденным к вершине горы, как петух на колокольне. Антонио ничего не понимал…