Чтение онлайн

— Так что?

— Ничего, так, — думая о, чем-то своем, ответил Генка, заметно прибавив шагу.

На берегу беспокойно переминался с ноги на ногу Матвей Федорович. Истыканный его деревянной ногой влажный песок походил на кусок войлока, из которого вырубали пыжи черт знает какого калибра. Зимняя шапка, впопыхах напяленная вместо фуражки, сторожко поднимала одно ухо — казалось, что Матвей Федорович чутко прислушивается. Но он не прислушивался и даже не услыхал торопливых шагов сына. Увидев его, удивленно заморгал красными веками, заорал:

— Где тебя, собачий ты хвост, таскало? «Матка» даве прошла, я думал, ты следом уплыл, с Петькой вместях. Слыхал, колокол да свистки в шивере были?

— Слыхал, — кивнул Генка. — После моторка тарахтела. Мне подумалось, что это ты с Петькой.

— Сорога ты — тухлый глаз! Подумалось! Петька утресь еще подался на переметы. А в шивере, видать, катер какой-то в тумане за фарватер выскочил. Больше нечего ему кричать, на «матку» налететь не мог сослепу, «матку» когда уж спустили!

Генка машинально шоркал ногой, приглаживая изрытый отцовской деревяшкой песок. Пальцы его не в лад медлительным движениям ноги быстро-быстро шевелились, словно перебирая невидимую ткань.

— Батя, я ведь обстановку не проверял… После прохода «матки»…

— Знамо дело, не проверял, ежели на реке не был, — фыркнул Матвей Федорович и вдруг, отвалив челюсть, тревожно уставился на сына: — Думаешь?..

— Могло быть, — глухим, словно издалека, голосом ответил Генка.

Туман садился, редел. Ближний бакен уже просматривался в нем, несмотря на то что это был белый бакен, под цвет тумана. Ветер, начав пошевеливать тростинки, вытягивал запутавшиеся в них белые неопрятные лохмотья в ленты.

— Веху, эвон, — Матвей Федорович показал взглядом на окрашенные суриком жерди, — изломать об тебя! Толкай лодку!

Генка качнул выволоченную до половины на берег моторку. Уперся плечом в высоко задранный нос. Зашипев днищем по мокрому песку, лодка неохотно скользнула на воду. Матвей Федорович перекинул через борт скачала здоровую ногу, потом деревяшку и скомандовал:

— Еще пхай!

Теперь нос лодки уперся Генке в живот. Навалившись, он вытолкнул ее на глубину и запрыгнул сам. Матвей Федорович орудовал шестом.

— Заводи!

С третьей попытки двигатель заработал. Матвей Федорович, грузно шлепнувшись на кормовую банку, развернул лодку носом к шивере. Туман тем временем из белого стал золотым, серая вода начала голубеть, по ней забегали искры бликов.

Где-то сзади, выше по течению, прозвучала сирена. Немного погодя, закачав на высокой волне, их обогнал пассажирский теплоход «Ласточка» и на полной скорости вошел в шиверу. Закусив губу, Генка провожал его взглядом, но улеглась поднятая теплоходом волна, моторка запрыгала на первых валах шиверы, а сигнал бедствия, услышать который страшился Генка, все не звучал. Правда, опытный капитан «Ласточки» и с закрытыми глазами, наверное, мог бы водить судно.

Над шиверой, где воздух, как и вода, всегда тек быстрее, туман вовсе был редок. За первой парой бакенов и входными вехами довольно ясно различались два пирамидальных ходовых бакена и свальный, прямоугольный.

— Пока порядок! — повеселел Генка, оборачиваясь к отцу.

Тот кивнул, увалился вправо, чтобы пройти впритирку к красному бакену.

Две пары вешек за поворотом фарватера и оба бакена в наиболее узком месте судового хода, на прижиме к камням, тоже стояли, как им было положено. Ниже по течению фарватер переставал вилять, обычно «матки» срывали именно верхние бакены, и у бакенщиков отлегло от сердца.

Тем не менее Матвей Федорович решил, видимо, проверить обстановку по всей шивере. Они спустились с полкилометра еще, убеждаясь, что ограждающие фарватер сигналы в полном порядке, когда Генка, встав в рост, окликнул отца:

— Батя, гляди!

Он показывал речнее фарватера, в белую кипень шиверы. Там, метрах в трехстах ниже лодки, сквозь редкую кисею тумана виднелось что-то большое, темное.

— Паузок! — уверенно сказал Матвей Федорович. — Каким лядом его туда занесло?

— И катера нигде не видать… — удивился сын. — Нам к ним не подойти, а, батя?

Матвей Федорович, не выпуская румпеля, тоже встал на ноги. Из-под ладони осмотрел шиверу, берег.

— Ежели вторую гряду обогнуть, можно подскочить снизу… — И, покачав головой, засомневался: — Снизу к ним камни не пустят, однако их же к камням прижало течением. От морока!.. Ладно, попытаем выше гряды пройти… Что будет…

Не садясь, хищно подав вперед тело, он вглядывался в хаотическую пляску пенных валов, от которой у Генки только в глазах рябило. Они спустились по течению намного ниже места аварии, прежде чем отвернуть с фарватера. И теперь, виляя между подводными камнями и грядами камней, угадываемыми Матвеем Федоровичем бог весть по каким приметам, подбирались к паузку. На судне уже увидели лодку, и три человека, стоя на нелепо приподнятом борту судна, кричали что-то, размахивая руками.

Еле-еле двигавшейся при полностью открытой заслонке дросселя моторке удалось все-таки, отвоевывая метр за метром у стремительного течения, обогнуть паузок и оказаться выше его. Матвей Федорович, облегченно вздохнув, подвел лодку к судну, и Генка уцепился багром за кнехт.

— Бакенщики?

— Ну и черти!

— Вот это да-а!..

Трое мужчин, придерживаясь за рубку, перебирались по скользкой накренившейся палубе. Сидевший на камнях паузок, задрав правый борт, купал левый в воде. Шивера облизывала красную надстройку слюнявыми языками пены.

— Что случилось? — спросил Матвей Федорович.

— А черт его знает! Ничего же не видать было. Похоже, буксир оборвался. Нас и понесло.

— Ну, а катер?

— Не знаем. Слышали только, как звонил и свистел.

— Чудно! — покачал головой Матвей Федорович. — Буксир-то выбрали ай нет?

— Выбрали!

— Видать, что порван?

— Да нет вроде…

— Вовсе чудно! Ну, катеру к вам все одно не подступиться теперь. Загорать будете. Паузок, слава богу, надежно сидит. Теперь никак не утонет, этого и не думайте. Тут мелко. Воды-то много в трюме?

— Полно. Мы же как решето теперь.

— А чего везете-то?

— Всякое. Товары для сельпа в основном грузили. Мануфактура. Валенки. Бензину полно, можем вам налить…

— Бензину у нас казенного хватит. Жратва-то у вас есть?

— Пока есть.

— Ну, в случае чего, еще подъедем. Комиссию теперь ждите, следствие устраивать будут.

— Нам что? Пускай у старшины катера голова болит!

— Точно, — вставил свое слово Генка. — Пусть отстаивается на якоре, когда туман, если не может плавать. Не можешь — не берись! Отваливать станем, батя?